Славко вернулся на кухню. Двое других его соплеменников, прервав работу, с нескрываемым подозрением смотрели на Марию через распахнутую дверь. По пути домой она думала об испуганном и затравленном Славко. Больше всего она переживала из за того, что попросила его довериться ей и пообещала оградить от каких либо отрицательных последствий этого разговора. Но подобные заверения она давала Наде, молодой проститутке из Гамбурга. А потом та исчезла.

Глава четвертая

21–25 января

1

Бусленко договорился, что вся группа соберется в охотничьем домике после обеда в понедельник. Он сам приехал в Коростышев на два дня раньше. В этом городке за сто десять километров к западу от столицы Бусленко родился, и эта удаленность от Киева являлась залогом того, что инструктаж перед отправкой на задание будет проведен в безопасной обстановке. После сильного снегопада дома стали похожи на покрытую пылью мебель, ожидавшую приезда хозяев. Здравомыслящие жители предпочитали не выходить в такую погоду. Те же, кто был вынужден, несмотря ни на что, носиться по своим делам, смотрелись как черные кляксы на белом листе бумаги. И все же Бусленко удалось отыскать продавца пирожков, сидящего по глупости или в погоне за прибылью в будке, оборудованной работающим на керосине нагревателем, в ожидании случайных прохожих. Коростышевские пирожки с мясом славились на всю Украину.

Бусленко прошел к мемориалу павшим воинам, находившемуся среди осыпанных снегом каштанов. За памятником располагались ряды мемориальных плит с портретами погибших. В детстве Бусленко часто приходил сюда с отцом, и тот рассказывал о людях, отдавших жизнь в борьбе за освобождение Украины от фашистов. При защите города пали четырнадцать тысяч человек. Юный Тарас Бусленко завороженно разглядывал портреты героев, размышляя о том, каково это – быть защитником Украины, похожим на казака Мамая. Когда он подрос, отец рассказал ему, что еще больше людей погибло в Коростышеве в тысяча девятьсот девятнадцатом году, Украина пыталась отстоять свою независимость в борьбе с большевиками. Но им памятников не ставили.

Бусленко сел на скамейку и долго разглядывал пирожок, прежде чем надкусить и окунуться в воспоминания детства. Он вытер рот носовым платком.

– Ты опоздал, – еле слышно проговорил он, будто обращаясь к портрету давно погибшего лейтенанта Красной армии на плите перед собой.

– Как ты меня засек? – раздался изумленный голос за его спиной.

– Элементарно. – Бусленко откусил еще раз. Мясо было горячим, и он чувствовал, как оно согревает его. – Я услышал скрип снега, производимый твоими шагами, еще метров за двадцать. Ты занимаешься бумажками и слежкой за сластолюбивыми политиками, а я – своим делом.

– Убийствами?

– Защитой Украины, – ответил Бусленко с полным ртом и кивнул на плиты: – Как они. Удалось что то узнать, Саша?

Саша Андрузский – худощавый молодой человек в плотном кашемировом пальто и меховой шапке, закрывавшей уши, – опустился на скамейку рядом с Бусленко и зябко поежился.

– Немного. Думаю, что твои сведения верны. И если это так, то поручение давалось абсолютно без всякой официальной санкции. Но полагаю, что руководство желало бы, чтобы Витренко был уничтожен.

– Так, значит, Маларек?

– Насколько мне известно, замминистра внутренних дел чист. Если нет, то ему блестяще удается это скрывать. Правда, если он связан с Витренко, то по другому и быть не может. Но тогда в этом нет никакой логики. Зачем Малареку посылать тебя с тайной миссией убрать Витренко, если он на него работает? Какой в этом смысл?

– В этом нет никакого смысла, если только он не собирается преподнести меня, упакованного в группу, как подарок Витренко. Не исключено, что целью являюсь я, а Витренко держит палец на спусковом крючке.