— Что ж, значит, он или сам не знает, или не хочет говорить.

— Непохоже, чтобы он не знал.

— Тогда почему… — Моргон осекся. — Только Высший может объяснить Высшего. Так что придется мне спросить у него самого.

Дет внимательно посмотрел на него:

— У меня есть свой вопрос, — медленно проговорил он. — Я задал его тебе в Херуне, ты не захотел ответить. Но теперь у тебя на руках появились шрамы от рогов тура, ты произнес собственное имя, и ты занялся нераскрытой тайной, как и подобает Мастеру. Я снова хотел бы спросить тебя.

Моргон вспомнил:

— Ах это…

— Что заставило тебя покинуть Херун и отправиться домой?

— Кое-что, во что обратился Корриг. И смех в его глазах, когда я убил его.

Моргон беспокойно встал, подошел к окну, вгляделся в беспросветную черноту, окутывающую Исиг.

Арфист, стоя у него за спиной, спросил:

— И какой же облик он принял тогда?

— Он был в облике меча. С тремя звездами на рукоятке. Моргон резко обернулся — арфист молчал.

— Я думал, — продолжил Моргон, — я думал об этом и пришел к заключению, что никто, даже сам Высший, не может заставить меня принять этот меч.

— Это верно. — Голос Дета оставался ровным, но между бровями появилась небольшая складка. — А тебе не приходило в голову спросить у себя, где Корриг мог видеть этот меч со звездами?

— Нет. Мне это неинтересно.

— Моргон… Меняющие Обличья знают, что меч принадлежит тебе, что ты неизбежно его обнаружишь, так же как и арфу, которую ты уже нашел. И когда это случится, они будут на месте — и они будут ждать тебя.

Полено, брошенное в очаг Детом, загудело в тишине, отдавшись набирающему силу пламени. Моргон вздохнул и сказал:

— Я уже близко от горы Эрленстар — этот меч может оказаться везде…

— Возможно, но Данан однажды поведал мне, что Ирт сделал меч, который никому не показывал, за столетия до того, как он изготовил арфу. Куда он его спрятал — никто не знает; точно известно лишь одно — он сказал, что спрятал его под тем самым местом, где и отковал.

— Так где же…

Моргон остановился на полуслове. Он снова увидел перед собой этот меч, узнал прикосновение мастера в безупречном узоре на клинке, уверенные, наполненные глубоким смыслом очертания звезд. Он снова приложил ладонь к глазам и спросил, хотя заранее знал ответ:

— Так где же ковался этот меч?

— Здесь. В горе Исиг.

Моргон спустился вместе с Детом в зал, чтобы потолковать с Дананом. Арфа, как и просил Данан, висела на его плече. Когда они вошли, король горы, который сидел в тишине большого зала у огня со своими детьми и внуками, с улыбкой поднял голову:

— Входите, садитесь. Дет, когда я послал сегодня за тобой, я не был уверен, в Кирте ли ты еще или уже потерял всякую надежду и отправился к перевалу. Ты был таким молчаливым. Моргон, это моя дочь Верт, мой сын Эш, а это… — Он умолк, чтобы посадить на колени цеплявшуюся за него маленькую девочку. — Это их дети. Все они хотят послушать твою музыку.

Моргон, поклонившись, сел. Высокий светловолосый мужчина с глазами Данана, стройная женщина с волосами цвета сосновой коры и около десятка детишек разного возраста с любопытством разглядывали нового гостя, и Моргон чувствовал себя не очень уверенно.

Женщина, которую звали Верт, извиняющимся тоном обратилась к нему:

— Прости, но Бере так хотел прийти сюда, поэтому все ребятишки тоже пришли, а уж куда придут мои, там непременно должны быть и дети Эша — я надеюсь, ты ничего не имеешь против этой оравы… — Она положила руку на плечо черноволосого мальчика с серыми, как и у нее, глазами: — Это Бере.