— Эх, Федор, Федор! — продолжил Куликов, когда все закусили. — Зря ты рисковал. Не стоило оно того. За такую голову я десяток Вяземских и еще двадцать Соколовых отдам — и глазом не моргну. Не криви лицо, штабс-капитан! Ты не представляешь, что значишь для России. Год как приехал в Тулу, а уже столько совершил! Оживил завод, а за ним — и город. Твои пулемет и бомбомет приняты на вооружение. Не возражай! — прикрикнул капитан, заметив выражение лица Федора. — Это ты придумал бомбомет, мы лишь довели конструкцию. Помню, как привез его на испытания. Артиллеристы поначалу улыбались: дескать, притащили чудную треногу. Ой, она еще стреляет? Но, распробовав, оторваться не могли — так понравилось. Сожалели, что снарядов мало. Замечание было лишь одно: калибр поменять. Среди пушек трехдюймовки есть, могут снаряды перепутать. Да и бомбу сделать помощнее. Ты калибр сходу предложил — 82 миллиметра. Переделывать не пришлось, кроме лишь трубы. А ведь мы с Мишей опасались. Я не сомневаюсь, что вот здесь, — он указал на голову Федора, — еще ворох изобретений. Потерять все это из-за дамочки? Дуры, бросившей тебя? А теперь запомни. Еще раз так сделаешь — не считай меня в друзьях!

— Успокойся, Николай! — вмешался Рогов. — Федор поступил, как надлежит. Этот хлыщ все равно б не отвязался. Не знаю, почему к Федору пристал, возможно, чтоб о мерзостях его не рассказали. Зато теперь даже Осененные не посмеют бросить вызов. Побоятся. Ты, кстати, — посмотрел Федора, — не желаешь поступить в гвардейский полк? Могут ведь принять.

— Я там ничего не потерял, — ответил Кошкин. — В Туле у меня друзья.

— А невеста? — улыбнулся Рогов.

— С невестой напряженно, — вздохнул Федор. — Знаю, ты о ком. Варвара — замечательная барышня, умная и милая. Я ей очень благодарен. Только сердцу не прикажешь, а оно пока молчит.

— Все равно — за дам! — воскликнул Куликов и наполнил рюмки. — Стоя, господа!

Не успели офицеры их опорожнить, как в дверь громко постучали. Федор поставил рюмку и пошел открывать. За порогом номера обнаружился незнакомый капитан в щегольском мундире с аксельбантами на плече.

— Мне нужен штабс-капитан Кошкин, — сообщил громко.

— Это я, — сказал Федор.

— Приведите в себя в порядок и следуйте за мной. Немедленно.

— Объяснитесь, господин капитан! — подошел Куликов. — Кто вы и по какому праву приказываете нашему другу?

— Адъютант государя, князь Куракин, — процедил офицер. — Выполняю повеление Его Императорского Величества. Вы удовлетворены?

— Да, — сказал Федор. — Минуту, господин капитан. Застегну мундир, возьму шашку и фуражку…

— Зачем Федор государю? — спросил Куликов у друга, когда Кошкин с адъютантом удалились.

— Что-то связанное с дуэлью, — вздохнул Рогов. — Черт бы их всех побрал, этих Осененных!

Эпилог

Георгий смотрел на стоящего перед ним офицера. Невысок, неказист, но держится уверенно. Не смущен вызовом к царю — смотрит без подобострастия во взоре. Царь ощутил приступ раздражения.

— Господин штабс-капитан! — начал ледяным тоном. — Мы вами недовольны. Вас пожаловали орденом и чином, сделали героем. Ну, и что в ответ? Вы убили Осененного, офицера моего личного полка.

— На дуэли Ваше Императорское Величество.

— Знаю! — фыркнул царь. — Как и то, кто был инициатором поединка.