— Ничего им не скажу!

— Это смотря кто спрашивать будет, — вздохнул Друг. — Есть такие мастера… Паяльник в задницу или утюг на живот… Значит так, Федя! Держимся настороже. При попытке наехать — отбиваемся и бежим в полицию. Дескать, караул, грабят. Принимайте меры!

— Думаешь, помогут? — усомнился Федор.

— Вряд ли, но зато напугаем. Для чего сыщик просил Фросю молчать? Опасается огласки. Значит, действует неофициально. Вот на этом и прижмем. По-иному не получится. Можно скрыться, только бесполезно — все равно найдут, не сейчас, так через год. Сколько можно бегать? Да идут они лесом! Прорвемся. Кто предупрежден, тот вооружен.

Придя утром на завод, Федор раздобыл кусок кожи и смастерил две кобуры — одну, открытую, на пояс под пиджак, а вторую — на щиколотку под брючину. Револьверы у него были — из тех самых образцов, прошедших испытания. Валялись в верстаке никому не нужные. Модели не серийные, номеров не несут, да еще пользованные. Но исправны, жалко в переплавку отправлять. Федор навестил тир, где проверил бой «кошек». Все двенадцать пуль легли в «яблочко» — стрелять он наловчился. Заодно попросил у испытателей патроны, зарядил ими оба барабана. Предлагали больше — отказался.

— Воевать не собираюсь, — объяснил. — Это для подгонки образцов.

В тире его знали, потому не удивились. Господин изобретатель, как никак. А патроны спишут — каждый день их жгут, пристреливая револьверы. Уходя домой, Федор сунул «кошки» в кобуры. Одну — на пояс, другую примостил на щиколотке. Прикрыл полой пиджака и брючиной. Вот теперь можно и домой.

До него Федор не дошел. На пустынной в этот поздний час улице его догнала пролетка.

— Господин Кошкин? — окликнули оттуда.

Федор встал и повернул голову. На него смотрел мужчина лет тридцати, одетый в костюм и котелок. В наступающих сумерках подробней не рассмотреть.

— Я, — ответил Федор. — Вам чего?

— Залезайте! — незнакомец сделал приглашающий жест.

— Сам дойду, — ответил Федор. Не успел, однако, повернуться, как в руке незнакомца появился пистолет.

— Не двигаться или пуля в живот! Игнат!

Кучер спрыгнул с облучка, подошел к Федору и обнял сзади. Так казалось со стороны. На деле Федор ощутил, как его сильно сдавили, не давая возможности шевельнуться. Спрыгнувший на дорогу незнакомец, достал что-то из кармана и схватил пленника за ладонь. Федор не успел глазом моргнуть, как обзавелся наручниками на запястьях. После чего его сноровисто обыскали.

— Ишь ты! — хмыкнул незнакомец, извлекая из кобуры на поясе пленника револьвер. — В пролетку его!

Кучер легко, как пушинку, зашвырнул Федора в коляску. Здоровый черт! Следом заскочил незнакомец. Сел напротив Федора и направил на него пистолет.

— Дернешься или закричишь — стреляю!

— Сиди тихо, — раздался в голове Федора голос Друга. — Не то вправду пальнет. Что-то нервный. Убивать они не станут — не затем наручники надели. Пристрелить могли сразу. Попытаемся узнать, что им нужно.

— А потом? — спросил Федор.

— У тебя есть револьвер на щиколотке. Там искать не догадаются. Не принято здесь носить.

Пока шел разговор, Игнат вернулся на облучок, и пролетка, влекомая лошадью, двинулась вперед. Прокатила по Миллионной, через Железный мост пересекла Упу и, оставив Заречье, выбралась из города, где взяла курс на север. Все это время похитители и их пленник молчали. Проехав пару верст по дороге, пролетка повернула к реке, где, поскакав на кочках, остановилась у прибрежных кустов.