— Полежат с недельку, раздуются и всплывут, — прокомментировал Друг. — Течением понесет к Оке. Может, там поймают, — он хохотнул. — Концы в воду.

— Душегубы мы с тобой! — буркнул Федор, подбежав к костру. Его кожа посинела, зубы выбивали чечетку. — Обязательно было убивать?

— А у нас имелся выбор? — возмутился Друг. — Или мы их, иль они нас. Этот князь нас бы сжег или что он там умеет? На хрена такое удовольствие! Ты их рожи заценил? Навидался я таких — наверняка у каждого по кладбищу за спиной…

Под его ворчание Федор обогрелся у костра, натянул одежду, после чего подбросил хворосту в огонь и внимательно осмотрел все вокруг. Следов от похитителей не осталось, если не считать примятой травы и полос от волочения тел. Ничего, выпрямится трава. Да и кто станет искать? Мало кто костер на берегу жег и к воде ходил? Подойдя к пролетке, Федор сел на облучок и погнал лошадку к Туле. Не доехав до центра, спрыгнул с облучка и, сказав кобылке: «Но!», бросил вожжи. Та повлекла пролетку дальше. Лошадь — умное животное, дом найдет. Нет сомнений, что похитители наняли экипаж здесь, пусть возвращается к хозяину. Тот обматерит арендаторов, но кипеж подымать не станет — лошадь с экипажем воротились.

По пути домой Федор заглянул в трактир, где выпил водки — от простуды, и чтобы снять стресс. Похлебал щей с говядиной и отправился к себе. Дверь ему открыл швейцар.

— Припозднились вы, Федор Иванович, — буркнул недовольно.

— С дружками в трактире засиделся, — объяснил Кошкин и дыхнул перегаром. — Не сердись, Клим. Вот тебе за беспокойство! — он сунул ему гривенник.

— Благодарствую! — расцвел швейцар. — Сладко почивать!

В комнате Федор стащил с себя одежду, умылся и почистил зубы. После чего завалился в кровать. Спал он крепко, снов не видел и встал рано. Оделся и отправился на завод. Там первым делом разобрал коротыша и свалил детали в ящик с металлическими отходами. Так велел Друг. В переплавку пойдут. В верстаке взял новый коротыш, снарядил, сунул в кобуру. Затем заглянул к Рогову.

— Мне бы отпуск взять, — попросил начальника. — Дня на три. Притомился что-то.

— Немудрено! Так трудиться! — хмыкнул офицер. — Меня совесть грызла, на тебя глядючи. По двенадцать часов в день работал. Можешь брать неделю, подпишу.

— Три дня хватит, — отказался Федор. — Отосплюсь, отъемся, навещу дружков в Москве.

— Поезжай! — кивнул Рогов.

Федор и поехал. Во второй половине дня поезд привез его на Курский вокзал в Москве. Вернее, Курско-Нижегородский, так он назывался. На вокзале Федор взял извозчика и отправился по адресу, указанном в визитке Хоффмана. В дом, однако, заходить не стал. Отпустив извозчика, заглянул в кондитерскую напротив, где занял столик у окна. Заказав горячий шоколад и безе, не спеша ел и пил, поглядывая в окно. Скоро определил нужный объект. Расплатившись, вышел из кондитерской и остановил бежавшего к дому мальчугана с кульком.

— В этом доме служишь? — спросил.

— Да, — ответил паренек. — Что вам, господин?

— Рубль заработать хочешь?

Мальчик закивал так, что, казалось, оторвется голова.