– Мне надо поговорить с Бланш.

Айша с ужасом взглянула на него, прижимая палец к губам.

– Тише! Ты что, спятил? Бабуля здесь, вместе с Дюбуа. Обсуждают детали благотворительного праздника на Иванов день.

– Предупреди ее незаметно.

– Не получится. Что стряслось?

– Мне нужно с ней поговорить, вот и все. Если ты ей не скажешь, я сам к ней пойду.

– Слушай, что происходит? Грег сказал, что ты помешался, и теперь я вижу, что он прав. Ты представляешь, что начнется, если тебя кто‑то увидит в ее комнате?

А дети дома?

Да.

– Айша... а, это вы, Морено? – сказал Дюбуа, выходя в коридор.

– Месье Андрие просил нас продолжить расследование, – сухо сказал Шиб.

– Да‑да, я знаю. Айша, принесите, пожалуйста, телефонный справочник. Мы составляем список организаций, с которыми нужно связаться для устройства благотворительной акции на Иванов день, – добавил он, повернувшись к Шибу.

– Если позволите... сказал Шиб, указывая в сторону лестницы, ведущей наверх.

– Да, разумеется. Вам удалось что‑нибудь найти?

– Ничего, к сожалению.

– Бланш рассказала мне про случай с Аннабель, – вполголоса сказал священник. – Это ведь произошло за день до смерти бедняги Коста... События ускоряются, Морено. Зло оскалило свою отвратительную пасть и показывает клыки. И мне кажется, что вы тоже оказались под прицелом. Ждите меня через час в часовне, – добавил он, переходя на шепот, – я постараюсь защитить нас получше.

– Вот, возьмите. – Айша вернулась с телефонным справочником.

– Ах да, спасибо, – И священник вернулся в гостиную, не произнеся больше ни слова.

– Я поднимусь наверх, – сказал Шиб и направился к лестнице, несмотря на протестующий жест Айши.

Он поднялся наверх, остановился у двери комнаты Шарля, приложил к ней ухо: электронная музыка. Хорошо. Из комнаты Луи‑Мари слышалась музыка Дебюсси. «Сады под дождем». Фальшивая нота, пауза, повтор. Должно быть, он разучивает произведение на синтезаторе. Отлично. Путь свободен. Шиб осторожно взялся за ручку двери, ведущей в супружескую спальню, и вошел. Он чувствовал себя взломщиком. Ставни были закрыты, в комнате царил полумрак. Кровать была застелена синим покрывалом без единой складочки. В изголовье – синие шелковые подушки с оборками. Он пошарил под матрасом; «Не думай о том, что происходит по ночам на этой кровати, ищи внимательнее!»– потом провел рукой вдоль деревянного бортика. Ничего. Шиб встал на четвереньки – на сверкающем паркетном полу не было ни единой пылинки– перевернулся на спину и скользнул под кровать.

В левом углу, у стены, лежала маленькая хромированная коробочка, размером чуть больше сигаретной пачки. Шиб осторожно и с некоторой брезгливостью взял ее в руки, словно отвратительное ядовитое насекомое. Это был магнитофончик, казавшийся почти игрушечным. Шиб нажал на клавишу «Eject» и вынул крохотную кассету. Сколько раз, интересно, на нее записывались любовные баталии четы Андрие?

Положив магнитофон в карман, он вышел из комнаты. Может, и в комнате Элилу обнаружится нечто подобное?

Здесь тоже было полутемно. Кровать была застелена розовым покрывалом с белыми медвежатами. Все вещи и игрушки оставались, очевидно, на тех же местах, что и в день смерти Элилу – даже раскрытая книжка лежала на прикроватном столике. Шиб пролистал ее. Детская книжка с картинками – «Барашек, который хотел стать волком». На обложке хорошенький белый барашек угрожающе скалил клыки. На первой странице было написано: «Аннабель от мамы». Но книжку читала Элилу... Слишком «детское» чтиво для ее восьми лет.