– Коста уже был здесь, когда ты уезжал? Луи‑Мари сделал глоток йогурта, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Ах вот что... – задумчиво протянул он. – Вы хотите знать, видел ли я его с вами.

Сбитый с толку, Шиб вопросительно взглянул на него. Что этот сопляк себе вообразил?

– Вы с ним поссорились, он вас ударил, вы – его, он упал. Так?

– Да что ты несешь?..

Луи‑Мари заговорщически подмигнул.

– Не расстраивайтесь. Мне наплевать. Он был грязный тип. И оказывал плохое влияние на Шарля.

– По дожди‑ка!

У Шиба снова появилось ощущение, что в этой пьесе все знают свои роли, кроме него. Он прорычал:

– Я не ссорился с Коста, он меня не бил, и я его тоже. Ясно? Я появился здесь утром, и Дюбуа может подтвердить, что у меня еще не было следа от удара. Ясно?

– А почему вы так злитесь?

– Да потому, что ты обвиняешь меня в убийстве! – закричал Шиб, как ни старался держать себя в руках.

– Убийство по неосторожности, без предварительного намерения, вот как это называется, – поправил Луи‑Мари. – Вы никогда не смотрите телевизор? Коста пришел сегодня в семь утра, – добавил он.

Итак, убийство произошло между семью и девятью с четвертью утра – в это время Шиб обнаружил тело. Ничего нового... Луи‑Мари обошел его и направился к лестнице. Шиб схватил его за руку.

– Шарль продолжал свои отношения с Коста? Даже после того, как ваш отец застал их вместе?

Пальцы Луи‑Мари задрожали.

– Я не хочу об этом говорить.

Шиб сильнее сжал ему руку, теряя над собой контроль.

– Ты предпочитаешь, чтобы я расспрашивал твоих родителей?

Луи‑Мари поднял голову, и его серые, как у матери, глаза встретились с глазами Шиба.

– Я предпочитаю ни во что не вмешиваться.

– Вот как? Разве не ты рассказал мне о том, что тв.ой брат трахается с садовником? Это ты называешь «ни во что не вмешиваться»?

– Это другое дело. Тогда я злился на Шарля.

– Мне нужно знать, ты понимаешь?

– Да, у них все продолжалось. Но если вы скажете об этом отцу, я вас убью, – по‑детски горячо добавил он.

– Из пистолета, украденного у отца? – насмешливо спросил Шиб, отпуская худую руку подростка.

Луи‑Мари пожал плечами и, ничего не сказав, начал быстро подниматься по лестнице.

Ну и что дал тебе разговор с этим милым ребенком, Шиб? Только лишнее подтверждение греховных забав Шарля и убитого садовника... Что ж, по крайней мере, с этих двоих можно снять подозрение в изнасиловании Элилу... Хотя, может быть, у Коста были смешанные пристрастия... Черт, прошел уже час, и Дюбуа ждет его в часовне!

Когда Шиб вошел, Дюбуа стоял перед стеклянным гробом, положив руки на крышку, словно приказывая Элилу лежать смирно. Затем священник достал из кармана небольшую бутылочку со святой водой и сделал Шибу знак приблизиться.

– Мы все в опасности! – прошептал он, кропя водой вокруг себя. – Вы чувствуете, как здесь холодно?

Шиб, который за последние полчаса взмок от напряжения, ничего не ответил.

– Сначала лед, потом огонь, – продолжал священник. – Так они всегда действуют. Замораживают вас, а потом сжигают.

О, господи, священник тоже тронулся! Кругом одни психи! Правду говорят, что безумие заразительно.

– На какое‑то время я их прогоню, – сказал Дюбуа, встряхивая бутылочкой над головой Шиба, и тот невольно отшатнулся. Холодные капли потекли по его бритой голове, и он выругался про себя. Что еще придумает святой отец? Выдаст ему серебряный крестик и связку чеснока?

– А вот чеснок, – невозмутимо продолжал Дюбуа, протягивая ему две желатиновые капсулы.