Он поставил фотографию на место и подошел к бильярдному столу. Может быть, небольшая партия в бильярд успокоит нервы? Шиб сгруппировал шары на зеленом сукне и прицелился для первого удара. Грохот, с которым они покатились в разные стороны, доставил ему удовольствие. Он играл еще полчаса, стараясь полностью сосредоточиться на этом занятии, и постепенно загнал в лузы все шары, кроме одного. Итак, последнее усилие...

И тут раздался громкий вопль, Кричала женщина. Отшвырнув кий, Шиб опрометью бросился в холл. Одновременно с ним там появились Бланш, Бабуля и Дюбуа, вышедшие из столовой, через несколько секунд из своего кабинета выбежал Андрие. Только дверь «телевизионной» гостиной оставалась закрытой. Оттуда доносилась ожесточенная стрельба– шел какой‑то боевик. Столпившись у лестницы, все пятеро в недоумении переглядывались. Потом из кухни донесся голос Айши:

– Что случилось?

И дрожащий голос Колетт:

– Там... там...

Вся процессия устремилась на кухню. Колетт, прижав одну руку к мощной груди, указывала другой на кастрюлю, стоявшую на плите. Оттуда доносился... о, господи, неужели детский голос? Секунду‑другую Шиб всерьез прикидывал, достаточно ли велика кастрюля, чтобы туда поместилась трехлетняя Энис. Андрие решительно шагнул вперед и рывком поднял крышку. Краем глаза Шиб увидел, как Бланш, побледнев, прислонилась к холодильнику. Он подошел к Андрие, который отшвырнул крышку в раковину, и с колотящимся сердцем заглянул в кастрюлю.

В кипящей воде плавало что‑то мохнатое – бесформенная масса, из которой торчали два длинных отростка... Уши! Длинные уши Банни. Кто‑то решил сварить суп из плюшевого кролика.

– Черт возьми, Колетт! – в сердцах воскликнул Андрие. – Это же просто игрушка! С чего вы подняли такой шум?

– Извините, месье, – пролепетала несчастная кухарка, покраснев от смущения, – я была в огороде, а когда вернулась, увидела это в кастрюле, и мне показалось... я вспомнила про убитого щенка...

– Никакой это не щенок, а игрушечный кролик. Энис, – с досадой сказал Андрие, вытаскивая Банни за уши из кастрюли. С мокрым слипшимся мехом и наполовину расплавившимися глазами тот выглядел омерзительно. – Идиотская шутка, – проворчал Андрие, швыряя игрушку на разделочный стол. Кролик плюхнулся на мраморную столешницу, и от него во все стороны полетели брызги.

– Кто‑о‑о хо‑о‑чет морко‑о‑овку? – проскрипел он.

– Заткнись! – уже не владея собой, закричал Андрие, ударяя кулаком по столу.

– Ты‑ы‑ы мо‑о‑й дру‑у‑г, – успел сказать Банни, прежде чем его батарейка окончательно сдохла.

Андрие в изнеможении провел рукой по лбу.

– Больше не дергайте меня по пустякам, – резко сказал он и вышел.

Колетт разрыдалась. Айша принялась успокаивать ее, приговаривая:

– Ничего, ничего, просто все перенервничали.

Дюбуа возвел очи горе и вышел. Бабуля смотрела на кролика, но Шиб понимал, что она его не видит. Она видела лишь своего разгневанного сына, его внезапно прорвавшуюся жестокость. Потом она тоже вышла. Бланш с трудом переводила дыхание. Шиб хотел подойти к ней, но она предостерегающим жестом остановила его и быстро скрылась за дверью. Шиб остался наедине с Айшей и Колетт, но девушка махнула рукой, словно говоря ему: «Уходи».