– Да, она сказала, что заезжала в гости к Лабаррьерам, – с невинным видом произнес Шиб. – Должно быть, оставила машину на том берегу реки.

Андрие открыл рот, но не произнес ни слова.

Лишь заговорив о случившемся вслух, Шиб осознал всю нелепость ситуации. Зачем оставлять машину на обочине шоссе, а потом пробираться через колючий кустарник и переходить речку по камням, если собираешься навестить знакомых? Ведь можно подъехать прямо к воротам их виллы... Если же Винни и впрямь захотелось совершить романтичную прогулку, то зачем она нацепила туфли на высоких каблуках?..

– Эта женщина– любовница вашего соседа? – резко спросил Шиб, стараясь говорить как полицейский в кино.

– Винни? Любовница Поля? Да вы что! – воскликнул Андрие. – Она... она невеста моего делового партнера, Реми Шассиньоля.

– У вас с ним не было никаких разногласий? – спросила Гаэль.

– Разногласий? Что вы хотите сказать? Я знаю Реми больше двадцати лет!

– Я думаю, Авель тоже достаточно долго знал Каина, – холодно сказала Гаэль.

– Это просто смешно!

– Жан‑Юг! – внезапно позвал чей‑то властный голос, и на пороге появилась Бабуля. – О, ты занят... я не знала.

Она так и осталась стоять на пороге– в серо‑голубом двубортном брючном костюме, с пяльцами для вышивания в руках.

– Да, мама?

Бабуля приблизилась и окинула Шиба и Гаэль инквизиторским взглядом. Затем коротко кивнула.

– Месье Морено, мадемуазель...

– Хольцински, – подсказала Гаэль.

– Я тебе нужен, мама? – перебил Андрие тоном, в котором ясно слышалось: «Ты мне мешаешь». Но Бабуля явно не собиралась сдаваться так быстро.

– Приехал Дюбуа, – сказала она.

– Я занят. Як вам присоединюсь минут через пятнадцать.

– Он уже в курсе дела, – вполголоса сказала Бабуля.

– С какой стати? Зачем ты ему рассказала?

– Вся эта игра в прятки не приведет ни к чему хорошему, Жан‑Юг.

– Мама! – В голосе Жан‑Юга явно слышалось: «Незачем устраивать споры в присутствии посторонних».

– Дюбуа всегда может дать хороший совет, – твердо сказала Бабуля, глядя в покрасневшие от бессонницы глаза сына.

– Плевал я на его советы! – взорвался Анд‑рие. – В этом доме только я принимаю решения, слышишь?

– Держи себя в руках. Что за ребячество! – холодно приказала Бабуля. – И не забывай, что речь идет не только о твоей дочери, но и о моей внучке.

Андрие на мгновение закрыл лицо руками, потом встряхнул головой и неожиданно сказал;

– Хорошо, пусть войдет.

Пытаясь скрыть торжествующую усмешку, Бабуля направилась к дверям и вполголоса окликнула священника, который тут же явился. На нем был все тот же темно‑серый костюм. Тонкая полоска усиков придавала ему сходство с лаской.

Подойдя к Жан‑Югу, он сжал его руки в своих, остальных поприветствовал коротким кивком.

– Еще одно испытание, ужасное испытание, – вполголоса произнес он.

Андрие освободил руки и отступил назад.

– Кто‑нибудь хочет выпить? – спросил он, доставая из застекленного бара бутылку «Гленфидиш».

Шиб и Гаэль отказались, Бабуля неодобрительно поморщилась, Дюбуа сделал нетерпеливый жест рукой:

– Нет, спасибо. Итак, что мы имеем? Андрие плеснул себе немного виски и выпил его, прежде чем приступить к рассказу. Дюбуа внимательно слушал, полуприкрыв глаза, иногда проводя по усам кончиком указательного пальца.