– Она очень взволнована, – вполголоса произнес он, – и я решил, что лучше оставить их одних. Мы помолились за упокой души Элилу, но это не утешило Бланш.

– Мы тоже уезжаем, – тоном заговорщика произнес Шиб. – Мы продолжим наши расследования завтра, если понадобится.

– Очень хорошо.

Он проводил их до дверей.

– Надеюсь, весь этот кошмар скоро закончится, – сказала Бабуля, появляясь на пороге зимнего сада, где она, очевидно, кормила завтраком Анна‑бель и Энис.

– И мы пойдем в ци'гк! – закричала Энис, хлопая в ладоши.

– Посмотрим, дорогая. Ешь пирожное.

– Лучше на бокс, – заявила Аннабель.

– Допивай шоколад и не говори глупости! – одернула ее Бабуля.

– Это не глупости! Я хочу стать боксеркой и всех побить!

– Аннабель, сядь на место!

– До завтра, – сказал Шиб, выходя следом за Гаэль.

Дюбуа закрыл за ними дверь, помешав услышать конец разговора.

– Душ, горячий обед и двойное виски! Побыстрее, шофер! – сказала Гаэль, садясь в машину.

Шиб кивнул головой и в изнеможении плюхнулся на сиденье «Флориды». Он не хотел больше оставаться в этой угнетающей обстановке, но не хотел отдаляться от Бланш. Он не хотел ничего из того, что происходило с ним сейчас. Он хотел жить в другой реальности, не в этой. Он чувствовал себя раздраженным, издерганным, уставшим. Вдобавок началось жжение в желудке.

– Я могу у тебя поспать? – спросила Гаэль.

– Поспать – да, – ответил он и тронулся с места как раз в тот момент, когда Кэб Кэллоуэй запел «Тяжелые времена».

Интермеццо 4

Время день ото дня

Подгоняет меня.

Дыханье холодное,

Руки сплетенные,

Кожа спаленная...

Глаза ее закрытые

Открываю,

Губы сомкнутые

Размыкаю,

Живот обнаженный

Взломаю,

Как вор,

Вор смерти.

Теперь наконец

Они испугались.

Теперь они знают –

Настало их время

Расплаты и скорби...

Глава 12

– Привет! Что поделываешь? Только не говори, что я тебе помешал в самый ответственный момент! Ты хуже австралийского кролика! И Грег захохотал в трубку.

– Ты с Гаэль? Эй, Гаэль, высунь голову из‑под одеяла!

– Она уехала на занятия, – проворчал Шиб, откладывая иглу, с помощью которой он только что завершил работу над Скотти. – А что, если я с кем‑то другим?

– Да брось, у тебя никогда не было больше одной телки в год!

« Ошибаешься, старина. Новый Шиб– истинный сердцеед».

– Айша мне кое‑что рассказала, – продолжал Грег. – Ну и вляпались вы!

– Это я уже понял,

– Знаешь, что я думаю?

– А ты знаешь, что тебе вредно думать?

– Кроме шуток, я думаю, что папаша Андрие с его замашками акулы большого бизнеса – как тот тип, который убивал шлюх в «Голливудской ночи», помнишь? – так вот, это наверняка он.

– Грег, речь идет не о героях фильма, а о реальных людях. О реальной маленькой девочке.

– Которая реально мертва, – закончил Грег. – Которая вышла из родительского дома совсем одна, чтобы прогуляться в лесу с Бемби. Говорю тебе, это он. Он ее изнасиловал и убил и от этого сошел с ума.

– Извини, у меня звонит мобильник. Наверное, это от них.

– Помни, что я тебе сказал! У меня хорошее чутье.