Ардан откинулся на свернутые тюком брюки, заменявшие подушку. Дыхание давалось с трудом, а при каждом вдохе болели не только кости и мышцы, но и где-то внутри.

— Ард? — Тесс, проморгавшись, посмотрела на юношу.

— Спасибо, — снова прохрипел он.

Она улыбнулась одними только уголками рта, а затем, размахнувшись, с силой вонзила ножницы прямо в сантиметре от уха юноши.

— Ну ты стол-то не порти! — выкрикнул Аркар.

— В следующий раз сам себя шить будешь! — вспыхнули зеленые глаза певицы, и, будто фурия, она вскочила на ноги и вылетела из помещения, попутно с силой хлопнув за собой дверью.

Арди, провожая её взглядом, лишь продолжал хрипеть. Правда теперь — в недоумении.

— Женщины, — развел руками, вернее — рукой и бутылкой, Аркар. — Но ты, матабар, лучше постарайся обойтись без следующего раза. А то очко… задница, тобишь-та, твоя такого может и не пережить.

— И первого раза в планах не имелось, орк, — едва волочая языком, «огрызнулся» Ардан.

Они замолчали.

По ту сторону дверей слышался шум и гомон, типичный для вечера. Люди ели, болтали, пили и веселились. Немного странно это все выглядело. Знать, что происходит за изнанкой яркой и сверкающей столицы вместе с её надменными жителями, а затем замечать, как эти самые жители слепы и глухи к тому, что происходит вокруг.

И насколько их «завтра» — весьма неустойчивое понятие. Столь же хрупкое, как и те фарфоровые тарелки, с которых они за обе щеки уплетали вкусный ужин.

— Сколько времени я пролеж…

— Не очень долго, — ответил, не дослушивая, Аркар и глянул на наручные часы. — Сейчас половина одиннадцатого.

Выехали от Петра они в районе шести, так что, получается, что-то около трех с половиной часов. У Звездного целительства существовал весомый недостаток — чем больше времени проходило с момента получения травмы, тем больше сил требовалось для исцеления. Да и сами повреждения тоже имели весомое значение. Так что в данном случае Арди, для полного восстановления, потребовался бы сведущий целитель пяти звезд и, суммарно, порядка шестидесяти лучей.

Да уж… день выдался весьма беспокойный.

Сперва рандеву с Бездомной, затем визит к Огланову, оказавшемуся давнишним знакомым, впридачу поведавшим о пропаже детей, а затем еще и…

« Говорящий».

В голове Арди прозвучал голос стрелка. Тот говорил на языке Фае… примерно так же, как Ардан мог говорить, предположим, на языке Селькадо. Услышал где-то и повторил. С таким жутким акцентом, что и разобрать-то с трудом можно.

Нет, стрелявший или — стрелявшая, не принадлежали числу Фае. И уж точно не являлись Бездомным или демоном. Это был человек. Или Первородный.

— Стрелок…

— Когда раздался выстрел, — снова не дослушал Аркар. — Мы с парнями ломанулись… выбежали, тобишь-та, на улицу. Ты в кровище, хрипишь, а сучий сын уже в автомобиле. Парни пока до колес… до своих автомобилей, тобишь-та, добежали, те уже свалить успели. Пропали, значит-ца.

Не поймали… что же, если бы еще и стрелка удалось захватить, то произошедшее действительно можно было бы принять за весьма банальную ковбойскую историю, рассказанную по пьяни в салуне.

— Дышать… сложно, — прохрипел Арди.

— Неудивительно, матабар, — Аркар отставил бутылку в сторону и, подойдя к столу, помог Ардану спуститься на пол.

При каждом движении в грудь будто медведь лапой бил. Арди хорошо помнил это ощущение с детства. Словно лежишь под тяжелым камнем и не можешь, сколько бы не пытался, вдохнуть. А когда, все же, получается, то вместо воздуха по легким растекается расплавленный песок.