Изменить размер шрифта - +

За годы работы сперва в качестве офицера по обеспечению магического правопорядка в Радане, а затем, после далеко не почетной отставки, в качестве наемника за звонкую монету, Дартон встречал разных противников. Сильных и слабых. Трусливых и отважных. Умных и тех, кто лишь мнил себя таковым.

И, пожалуй, Ард Эгобар не относился к каким-то выдающимся личностям. Он и в подметки не годился большинству из тех, чьи тела Дартон перешагивал и даже не запоминал имен.

И все же…

И все же, именно это имя — Ард Эгобар, Дартон запомнил. И именно та схватка в поезде все не выходила у него из головы. Те два холодных, внимательных, янтарных глаза, которые, будто приколотые, неотрывно следили за каждым движением в вагоне. Впервые, за почти двадцать лет своей «работы», Дартон на миг ощутил себя не охотником, загоняющим жертву, а этой самой жертвой — добычей. Которую внимательно и хладнокровно оценивают, мысленно препарируют вычленяя самое важное и отмахиваясь от несущественного.

И впервые за годы Дартон, как в детстве, когда за ним гналась стая бездомных псов, почувствовал нечто, что, наверное, мог бы назвать пусть и не страхом, но тревогой.

Так что он не собирался рисковать. Использовал одно из своих лучших боевых заклинаний, которое, когда-то, и повлекло цепочку событий, закончившихся его «увольнением с позором» из органов правопорядка Радана.

Плевать…

Дартон, не опуская сабель, держа наготове печати усиления, внимательно следил за тем, как плазма пожирала сталь. Он ждал чего угодно и, на всякий случай, отошел подальше от основного узла Лей-кабелей, а еще предусмотрительно накрыл запасной генератор, спрятавшийся в дальнем углу, стационарным щитом.

Ошибки Тисина он не повторит и не позволит магу недоучке оборвать свою жизнь благодаря какому-нибудь дурацкому трюку и…

И он успел активировать печати усиления только благодаря своей внимательности и тому, что он не собирался недооценивать противника, даже если тот и обладал одной, а если верить последним данным, полученным благодаря подкупленным работникам Имперской Гильдии Магов — то может и двумя Звездами.

Но даже так — Дартон не думал, что использует их все.

Энергия Лей вспыхнула внутри трех его Звезд, а затем заструилась по печатям, нанесенным на его тело. Печати на ногах сделали его быстрее и ловчее, печать на спине наделила кости крепостью камня и пластичностью глины. Печати на груди позволили сердцу биться со скоростью поршней в двигателях, а кислороду наполнять грудь резвее, чем кузнечные меха.

Печати на руках наделили его силой; а последняя, на затылке, что давно обросла волосами, сделала его реакцию стремительнее, чем у мангуста, охотящегося на змей.

Так что, когда ледник сдался, но не плазме, а тому, что рвалось у него изнутри, Дартон был готов.

Или он так думал. Ему казалось, что он готов.

Его сабли, окутанные мерным, стальным сиянием из последний, оружейных печатей, легко рассекли тяжелые осколки армированной стали, несущиеся ему в голову.

Энергия Лей струилась из накопителей, подпитывая его частичный доспех печатей. Их хватит на тридцать секунд, не дольше. Но обычно столько не длились поединки классических Звездных Магов и Мечников Селькадо. Лига специально создавала свою военную науку именно таким образом, чтобы в первую очередь противодействовать классическим Звездным Магам Кастилии и Новой Монархии.

Все эти мысли пронеслись в голове Дартона буквально мгновенно. Он ожидал увидеть печать, артефакт, какое-нибудь хитрое устройство, которое Эгобар припрятал, но… нет.

Из расколотого ледника, как из снежного саркофага, поднялся молодой мужчина. Его глаза пылали холодным, янтарным туманом. Тот струился из глазниц, а вместе с дыханием с губ срывались облачка тумана.

Дартон сперва подумал, что перед ним мутант, но мутанты не могут стать Звездными Магами — это взаимоисключающие понятия.

Быстрый переход