Ардан снова кивнул. От Елены он знал, что одним из требований для обучения на Магистерский медальон являлось наличие не менее одного патента в выбранной сфере. Так что ничего особенно выдающегося в подобной бумаге, выдаваемой Гильдией Магов, действительно не наблюдалось.

— И, перед тем как мы перейдем к моим комментариям касательно ваших улучшившихся, но все еще оставляющих бескрайний простор для развития навыков, скажите мне, господин Эгобар, согласны ли вы… скажем на… — Гранд Магистр Крайт защелкал бусами счетов. — Двести семьдесят эксов премии.

Ардан использовал все свои немногочисленные и, чего уж лукавить, совсем скудные лицедейские навыки, чтобы не сорваться на восторженный окрик.

— Что до роялти, то могу предложить, — вновь защелкали деревянные бусы, — семнадцать с половиной процентов с каждой покупки базовой печати и по сорок шесть ксо с покупки каждой шифрованной модификации.

Арду потребовалось несколько долгих секунд, чтобы переварить услышанное. Во всяком случае, стало понятно, откуда у Аверского (помимо патента на испытательные площадки) значительная доля его чудовищного состояния. Если военная магия оплачивалась настолько щедро, то, опять же, неудивительно, почему Мошайн и ему подобные спешили занять нишу.

Вспоминая их с Гранд Магистром Крайтом прошлый аудит, Ардан предложил:

— Восемнадцать процентов и пятьдесят ксо.

— Не наглейте, юноша.

— Простите.

* * *

— Четыреста эксов⁈ — Ардан едва не сорвался на хрип.

Стоявший перед ним мужчина в строгом твидовом костюме и с саквояжем, блестящим лаком и новенькой кожей, скорчил недовольную гримасу.

— Господин Эгобар, мне стоило великих усилий убедить моего нанимателя в том, что наличие в его доходном доме представителя Первородных не отпугнет прочих арендаторов, — секретарь доходного дома на улице Лоскутной, неподалеку от границы Центрального района, подошел к окну и посмотрел на Кривоводный канал. Заполненный торговыми рядами, он гудел толпами людей на коньках и санях. — Не будь вы Звездным магом и студентом Большого, мы бы и вовсе не стали с вами разговаривать. Так что четыреста эксов депозита — весьма щедрое предложение. Тем более что депозит возвратный.

— И шестьдесят шесть эксов ежемесячной платы? — процедил Ардан. — За одну комнату и кухню в три квадратных метра⁈ Без уборной и душевой? В объявлении указывалось, что такая цена за две комнаты, спальню и кухню в восемь квадратных метров!

— Оно так и есть, — подтвердил секретарь, — для тех, у кого в документе, удостоверяющем личность, не стоит отметки «Первородный или первое поколение потомков». А у вас, насколько я успел заметить, именно она и значится.

Ардан мог бы сказать что-то грубое и резкое, но секретарь не испытывал и не демонстрировал по отношению к нему ни грамма персонального негатива. Тот лишь констатировал банальный факт. Факт, о котором Арди за полтора года жизни в «Брюсе» успел забыть.

Какие бы регалии он ни носил, в его документе имелась одна маленькая, но очень яркая приписка, закрывающая перед его лицом большинство дверей. Разумеется, не во всей столице, но в Центральном районе — уж точно. Во всяком случае, везде, кроме одного-единственного дома. Дома двадцать три по каналу Маркова. Места, из которого в самые ближайшие дни Арду требовалось съехать.

— Я просто выполняю свою работу, — немного извиняющимся тоном добавил секретарь, — и если сдам вам ту квартиру, которую вы рассматривали, то потеряю свое место. А мне еще детей и жену кормить, господин Эгобар. Так что давайте не будем устраивать сцен.

Ардан сдержанно кивнул и молча вышел в коридор.