Рыжеволосая красавица слегка прищурилась.

— Ты ведь и сам в этом мало что понимаешь, да?

— Абсолютно, — честно признался Арди, и Тесс рассмеялась.

У основания трапа, ведущего наверх, к гондоле, обнаружился еще один служащий в синей форме, на этот раз с золотыми галунами на рукавах, явно выдававшими в нем обладателя старшего чина. Он сверил их билеты со списком в кожаной папке, а потом, скользнув взглядом по посоху в руках Тесс и по плащу Арда, чуть приподнял бровь.

— Господин маг? — уточнил он.

— Маг, — подтвердил Ардан.

— В таком случае позвольте краткое наставление. И! — видя попытку Арда вставить свое слово, служащий поднял ладонь. — Это обязательная процедура! — и тут же затараторил, явно повторяя заученный текст в сотый раз за день. — На крейсерской высоте Поле Паарлакса будет крайне разрежено. До того момента, пока экипаж не запустит Лей-генераторы, вы будете испытывать головокружение, головную боль, а возможно, и кровотечение из носа или кратковременную потерю сознания. Это обычная для мага реакция на разреженное Поле, и пугаться ее не следует. После запуска генераторов ваше самочувствие полностью восстановится. Однако предупреждаю: на протяжении всего полета вам строго запрещается пользоваться магией любого рода. Это вопрос безопасности судна. Вам все понятно?

— Вполне, — уныло кивнул Ардан.

Про себя же Арди добавил, исключительно чтобы напомнить самому себе, что один такой отсек генерации он уже видел, так что данная информация его мало чем обнадеживала. Скорее, возможно, даже наоборот… А что касательно магии, то в разреженном Поле он все равно не смог бы воплотить ничего серьезнее заклинаний Красной звезды, так что запрет на магию его, по большому счету, не слишком стеснял.

А вот Тесс, услышав про кровотечения и потерю сознания, заметно встревожилась и крепче сжала локоть мужа.

— Арди, а это точно не опасно? — тихо спросила она. — Может, не надо было?

— Все будет хорошо, Тесс, — Ардан мягко накрыл ее ладонь своей. — Несколько минут неприятных ощущений, а потом все пройдет. Обещаю.

Тесс с сомнением посмотрела на него, но все же кивнула, и они вместе ступили на трап.

И только стоило им попасть в вестибюль гондолы, как они оба, не сговариваясь, остановились как вкопанные.

Тесс ахнула, а Ардан, давно отвыкший чему-либо удивляться в плане богатства внутреннего убранства, и тот почувствовал, как у него потихоньку опускается челюсть.

Вестибюль больше всего напоминал холл какого-нибудь баснословно дорогого столичного отеля, перенесенный, неведомым образом, внутрь летающего судна. Пол устилал толстый ковер с витиеватым узором, заглушавший шаги; стены покрывали панели из полированного красного дерева, инкрустированные перламутром; а с потолка свисала хрустальная люстра, преломлявшая свет Лей-светильников на тысячи мелких радужных бликов.

Вдоль стен обнаружились мягкие кресла и диванчики, обитые бордовым бархатом. Между ними примостились низкие столики с вазами свежих цветов, а в дальнем углу вестибюля поблескивала отполированная до зеркального блеска стойка, за которой стоял портье в безупречном белом кителе.

Несколько служащих в такой же белоснежной форме сновали между прибывающими пассажирами, принимая у носильщиков багаж, подавая дамам руку при входе и провожая господ к их каютам с такой любезностью, какую Ардан видел разве что в Концертном Зале Бальеро Пижона и, может быть, когда встречали делегации Конгресса.

— Арди, — прошептала Тесс, словно боясь спугнуть это великолепие. — Скажи, у тебя в прошлый раз, когда ты поднимался в небо, все было… так же?

Ардан медленно, все еще пребывая в легком потрясении, покачал головой.

— Нет, — выдавил он наконец. — Совсем не так.