— После небольших уговоров он написал «спасибо» на моей доске. И потом умчался прочь, — пояснила Криста с веселым смехом. — Должна признаться, что ожидала бы чего-нибудь намного более отвратительного, если бы знала, что это мистер Стайн. Ведь его книги изрядно скучны и многословны.

— Я считаю, что ты должен сказать «спасибо» сейчас, — произнес Роб Санд. Это звучало подозрительно похоже на ультиматум.

Молчание. Никто не произнес ни слова. Все уставились на него.

Питер Стайн поднялся. Он положил свою салфетку на стол. Это была персональная епифания. Его довели до ручки.

Когда он заговорил, то его голос дрожал от ярости.

— А пошли вы к такой-то матери, поодиночке и все вместе, — сказал он. Потом оттолкнул назад стул, повернулся и вышел вон.

Он мчался мимо столов на полной скорости к выходу, изгибаясь, словно слаломист. Кто-то потянулся к его рукаву, надеясь представиться. Он отбросил прочь умоляющую руку. Больше никто не пытался препятствовать его бегству.

— Ого, Криста! — ахнула Лайза. — Ты уж точно, как дьявол, подожгла его фитиль. — Казалось, она ревновала к тому обстоятельству, что кто-то похитил у нее роль главного поджигателя фитилей.

— Меня никогда еще так не оскорбляли за всю мою жизнь, — пыхтел Стенфорд Вандербилт. С высокомерием своей породы он уже забыл, что слова Стайна были направлены и на других, тех, кто сидел рядом с ним.

— Он нуждается в нашем прощении, — сказал мягко Роб.

— Ну, я могу только сказать, что если ненависть обернется любовью, то зазвонят свадебные колокола, — засмеялась Мери Уитни, ничуть не огорченная отбытием ее гостя-звезды.

Криста ничего не сказала. Она пребывала в шоке. Ее терзала удивительная причуда. Ей хотелось увидеть этого ублюдка снова.

22

— Нам помогло бы, Мери, если бы мы могли немного побольше узнать об этом запахе. Главным образом — название. Я имею в виду, что если бы это была «Индия», чего, как я догадываюсь, уже нет, то мы бы выбирали для съемок Кашмир или что-то близкое к этому, — сказала Криста.

— Господи, только не Кашмир, — застонал Стив Питтс. — Глазные инфекции, мухи, воздушные ямы… и все это на аэроплане.

Мери Уитни осторожно разглядывала фотографа. Миллион баксов — он был недешев, зато лучший из лучших. Хотя ему бы надо попридержать свои странности. Особенно по утрам, после прошедшей ночи.

— Нет, мы стерли Индию с нашей жизненной карты, — заявила Мери Уитни, протягивая руку к своей чашке кофе. — И вместо нее зияющая пустота. Однако это детали. Все запахи одинаковы. Продается восторг, романтика и секс… разочарование, другими словами.

— О, давай, Мери, ты самый большой романтик из тех, кого я знаю. Когда ты в последний раз нашла секс разочаровывающим?

— Прошлым вечером в теннисном павильоне, дорогая.

— Прости, что спросила, — сказала Криста.

— Как я уже сказала, — произнесла Мери, подняв брови, — запахи, к несчастью, предназначаются для влюбленных. А влюбленные предпочитают песчаные пляжи, голые тела и сладкие пирожки, которые похожи на Лайзу Родригес, строящую глазки какому-нибудь несчастному парню. Так давайте и сделаем это. К счастью, Флорида у наших дверей, и песка пока еще на пляже достаточно. Вообще-то, — она позволила прозвучать в своем голосе небольшой порции несвойственного ей энтузиазма, — у меня родилась неплохая идея насчет этого.