Они слушали. Мери Макгрегор Уитни никого не могла ввести в заблуждение своим беспросветным пессимизмом, своим самоумалением, своим неувядаемым притворством, что жизнь это скука, посланная специально, чтобы мучить ее. Ее дела с потрохами выдавали неискренность этих утверждений. Это был фасад, не больше и не меньше. Правда была в том, что Мери была блестящей в бизнесе и умной в искусстве. Мегабаксы говорили об этом. Стив, который только что прибыл из Нью-Йорка ранним самолетом, наклонился вперед, чтобы выслушать «хорошую» идею, которая могла оказаться лучше, чем просто хорошая.

— Флаконы с парфюмерией настолько бесполезны и безобразны, что в наши дни никто не хочет тратить деньги на вздор, за исключением психов, которые платят бешеные деньги за современное искусство. Мне пригрезился флакон, который будет иметь форму морской раковины, действительно красивый, непрозрачный и из баснословного материала. Вы будете носить его на шее, как что-то из бижутерии, на простой тесьме ярких цветов. Повсюду, куда бы вы ни направились, вас будет сопровождать этот запах. Вы можете носить его на пляже, в море, в постели… Везде, где нужно привлечь парня, который рядом с тобой.

— Это мне нравится, — Криста поддержала ее мысль. — Новое слово в моде — купальник и гимнастический костюм из лайкры, который можно надевать на пляж и в гимнастический зал, а после этого носить и по вечерам тоже. Запах, который витает вокруг и прекрасно с этим сочетается. Черт побери, можно быть даже насквозь англичанкой в деловой жизни, а между тем скакать под дождиком.

— Англичане никогда не делают упражнений, дорогая. Тела там предназначены, чтобы их прятать. Вот почему им не позволяется их мыть. Однако, да, ты уловила главное направление удара, Криста. Это для молодых и бесшабашных, которые ненавидят дамские сумочки и никогда не знают, в какой момент им понадобится восхитительно пахнуть.

— Великолепно, так мы можем снимать здесь, в псевдоцивилизации. Это убирает с моей тарелки одну адскую порцию. Всякие там шуры-муры на песке, молодые, твердые тела, горящие глаза. Это будет просто гениально. Есть какие-либо идеи насчет конкретного места? — спросил Стив.

— Мммммм, — произнесла рассеянно Мери. — Криста знает Южную Флориду так же хорошо, как и все мы. Я полагаю, что тоже подумаю над этим. Санибел вполне атмосферный, если вы бредите всей этой эйвоновской чепухой, и, по-моему, великолепны оба Абако, если широко понимать слово «Флорида». Масса хороших мест там внизу, в более диких и заросших рифах. Прекрасен Драй-Тортугас возле Ки-Уэста, а Криста сможет найти место, где она рассталась с нашим общим приятелем Питером Стайном. Если «Грезы, что пригрезились мне» когда-нибудь будет закончена, то мы все должны будем благодарить за это тебя, Криста, в роли спасительницы его жизни.

Она весело расхохоталась, уловив вспышку смущения, появившуюся на лице Кристы.

— Как ты с ним поладила? — спросил Стив.

— Плохо.

— Криста довела его до бешенства. Нам всем было велено выполнить акт, который, это я уж знаю точно, анатомически невозможен, особенно для женщин, и затем он удалился с моего вечера. Ему пришлось присудить за это штрафные очки. Короче, настоящая катастрофа.

— О, Мери, все не так. Вечер удался великолепно.

— Может быть, с тобой и было все в порядке, дорогая моя. Ты избежала зрелища пира в теннисном павильоне. В тот момент, когда я это увидела, мне захотелось сделать из этой суки Родригес настоящую отбивную.

Криста рассмеялась на выражение вселенской скорби, которое приняла Мери Уитни, отчасти в шутку. Что бы она ни увидела в теннисном павильоне, это не изменило ее решения использовать Лайзу для съемок. Важней этого для нее ничего не было.