Но не сегодня. Сегодня особый случай.

Он разглядывал девушек. Они были для него деньгами, и все-таки больше, чем это. Они были игрой, они были хитростью, они были игрушками для мальчиков. Они были красивыми пешками на шахматной доске его жизни, дорогостоящими, полезными, а иногда они превращались в королев. Криста стала королевой. Лайза тоже. И теперь обе бросили его. Он допил оставшееся вино и знаком велел принести еще. Похмелье после «Хайна» пропадало, «Абсолют» подкрепил его алкогольный кровоток. Но это не улучшило его настроения. Просто это означало, что он был зол при более ясной голове.

— Что такое Саут-Бич в наши дни? — спросил он наконец. Эти девушки могли ему сказать кое-что. Саут-Бич стал новой модельной Меккой в Майами, если три года назад, когда казалось, что реконструкторы-новаторы из «Арт Деко» проигрывают в неравной битве с наркоманами, бездомными и гериатрическими личностями, которые буквально заполняли улицы. Очевидно, в том году это и произошло. «Форд» открыл свой филиал, а также «Клик» и многие другие. То, что начиналось, как немецкое вторжение, превратилось в американскую пирушку, в которой принимали участие все журналы от «Вога» и ниже. И случилось так, что Южная Флорида оттеснила Лос-Анджелес на третье место по количеству модельных агентов. Самая плохая новость заключалась в том, что «Эль» там не было — гораздо более скверная новость, чем неоперившееся агентство Кристы Кенвуд.

— Там замечательно, — сказала Мона. — Мы всегда останавливаемся в «Парк Сентрал», где действительно приятно. А прекрасные рестораны, «Оджи» и «Мецотинто», куда мы ходим обедать!

— «Меццанотте», — сказала Сисси, разозлившись, что Мона высунулась первой. — А потом мы идем в «Семпер», отличный бар с фортепьяно, а позже, когда мы уже все нагрузимся, то идем танцевать в «Варшаву».

— А музыка там такая громкая, что сердце прямо-таки вибрирует в груди. По-моему, это действительно отпад, и все ассистенты, которые думают, что изобрели сцену в Нью-Йорке, всем им надо заткнуться, потому что они всегда считали, что Флорида ничто, а теперь там более клево, чем в других местах.

Мона подхватила разговор, потом она остановилась, чтобы поглядеть, удалось ли ей произнести слова поддержки. Россетти уставился на нее, его лицо ничего не выражало.

— Вы обе хотите что ли немного кирнуть? — спросил он. Блестящие глаза засветились еще сильнее. — О, да, конечно.

Он полез в карман и передал Сисси пакет. Обе девушки встали. Все разговоры в «Бильбоке» смолкли. Топ-модели, поднимающиеся из-за стола, первоклассное зрелище. Как высоко они могут подняться? До неба? Черная и белая, четыре потрясающих ноги, четыре тугих ягодицы, едва прикрытые идентичными черными юбочками из лайкры. Хорошо сделано, Джонни! Если бы секс был таким хорошим, как кажется.

Болтовня возобновилась снова, когда его девушки направились прямиком в туалет; плеск вина, пожимание плечами, выделение гормонов у веселящихся посетителей. Джонни откинулся на спинку стула. Криста нагрела его. Она украла его доход, стянула из-под носа самую выгодную кампанию в истории рекламы высокой моды, вывела из игры агентство в новой горячей точке, и ее годовой доход сразу перекроет доход от «Эль». Это не было состязанием. Это была война. Нации сражаются за нефть, за жизненное пространство, за выход к морю. Это был вопрос выживания. Но тут примешивалось еще и нечто большее… Личные мотивы.

Он огляделся по сторонам. Настроение в ресторане царило легкое, словно хорошее суфле, когда богатые и беззаботные посетители с треском шутили и безобидно флиртовали. А в его углу стряпалось блюдо мести, большой пудинг из ненависти и злобы со свинцовой начинкой, и Россетти уже видел, как он опускается, словно бомба, на голову Кристы Кенвуд.