— Правда? Вот здорово! У меня есть несколько парией, которые много со мной работают. У Джонни я вся была в заказах.

— Я это знаю. Ты великолепная модель, Мона. И будет просто замечательно, если ты придешь к нам. Я дам тебе столько же, сколько ты зарабатывала в «Эль».

Мона издала вопль восторга. Она помассировала плечи Робу. Она обняла Кристу. Она постаралась обнять Лайзу. Она игнорировала лишь Стива Питтса.

— Давайте, детки, я чувствую, что готова летать по воздуху. — Она потянулась к рому. — Я завтра же приду к тебе в контору, моя сладкая.

— Я просто удивляюсь мирному настрою Россетти, — заметил Стив.

— Не надо! — сказала Криста, подняв руку с насмешливым ужасом. — Может быть, мне следует позвонить ему, сказать, что сожалею о том, как все вышло, что тут нет никаких личных мотивов, только бизнес.

— Бизнес — это всегда личный мотив, дорогуша. Иногда я думаю, что только он и существует.

— Ну, у меня прямо мурашки побежали, — сказала Криста, которая не привыкла размахивать ветвью оливы.

— Точно, беби, — сказала Мона. Она пила ром, словно воду, утоляя свою жажду. Сегодня она празднует, но завтра будет той, кто позвонит Джонни. О, да, она это сделает. Завтра во время ланча, если ее головная боль пройдет. «Я проникла к ним, радость моя, — сообщит она. — Теперь как ты хочешь, чтобы я их прикончила?» Она огляделась по сторонам. Все они были ужасно довольны собой. Они были богатыми, и белыми, и та-аакиими высокомерными, но у нее тоже имелась голова на плечах. И когда они проснутся и поймут это, будет слишком поздно.

— Как там было в Ки-Уэсте? Нашли подходящие места?

— Криста отыскала отличное место, — сказал Стив. — Помните писателя на вечере у Мери? Ну, моя дорогая, там произошло возобновление дружеских отношений… и не надо забывать, что англичане научились у меня сдержанности в оценках!

— Ох, заткнись, Стив.

Смущение залило все лицо Кристы. Она стала красной как свекла.

— Ты засмущалась, — сказала Лайза в своей манере, безошибочно направленной на усугубление смущения.

— Я вовсе не смутилась, — возразила Криста, переходя в ярко-красный цвет.

— Тот самый парень, что нырял в одиночку? — спросил Роб. Он, казалось, не верил словам Стива.

— Нам действительно пора назвать его, — сказал Стив. — Питер Стайн. Пулитцеровский кадр. В будущем Нобелевский лауреат.

— Он объяснил мне ту ситуацию, — сказала Криста Робу, прекрасно сознавая, что слова ее звучат неубедительно. Ее лицо горело. Однако смущение, как ни странно, казалось приятным. Щекотание по всему телу напомнило ей его прикосновения. Его имя повисло в несвежем воздухе «Островного Клуба», кувыркаясь в ритме музыки. Питер Стайн открыл ее замок. Она широко распахнулась ему, как была широко распахнута на полу его писательского кабинета, когда его шедевр лежал под ее ягодицами, а его сложная персона подбиралась к ее сердцу.

Она весело проговорила, чтобы скрыть свое громкое сердцебиение.

— А кстати, Питер Стайн, известный литератор, не такой уж и растяпа, когда дело касается места съемки. Он предложил нам снимать на Драй-Тортугас и оказался прав. Мы проверили это место на чоппере, как там, Стив — оптическом модуляторе?.. Сплошное волшебство. Тотальное одиночество. На полпути между Ки-Уэстом и Кубой.

— Но ведь там ничего нет, — сказал Абдул. — Ни воды, ни электричества, ни пищи. — Он имел в виду отсутствие там ночных клубов, шоппинга, шампанского.