И тут вновь затренькал ее телефон.

— Внимание на дверь, — произнес голос Мери Уитни. И когда Криста последовала совету, сквозь двери прошла миллиардерша, прижав к уху сотовый телефон. Она с озорной улыбкой подкатилась к столу. Абдул и Мона бочком следовали в ее фарватере. Она огляделась вокруг, проверяя пульс компании и находя его слабым. — Что же это такое? — загремела она. — Я обнаружила Азиза и его «подружку» слоняющимися у «Коллинза», словно беглецы, покинувшие скучную компанию. И вот теперь здесь вы все выглядите так, словно ваш богатый родственник выжил после безнадежной хирургической операции. Очевидно, я приехала слишком поздно. Что это за место? И кто такие эти испанские юноши? Они могут быть партнерами в танце? Я полагаю, что смею рассчитывать на ответ.

Она подняла их всех за шнурки от обуви. Ее энергия заражала, словно инфекция.

— Нам необходимо сменить обстановку, — поставила она диагноз уверенным голосом. — Совершенно очевидно, что знакомая среда порождает неуважение. Пошли. Кто здесь индейский следопыт? Куда пойдем? — Ее смеющиеся глаза разбрызгивали презрение супербогатой персоны к простым смертным.

— Мы собирались закончить все в «Варшаве», — сообщила Лайза.

— Закончить? Закончить?! — воскликнула резким голосом Мери Макгрегор Уитни. — Какая чушь! Эта идиотская ночь еще и не начиналась.

32

В мире Джонни Россетти ночи предназначались не для сна. Он сидел за круглым столиком в «О Баре», за тем, что контролировал подножье лестниц, и впивался в объемистый фужер с «ХО», словно это была оазисная вода в пустыне отчаяния. Сисси, сидевшая возле него, нервничала.

— Ты в порядке, Джонни? — приставала она к нему.

Он не отвечал ей. Вместо этого он протянул руку и начал играть ее ногой. Ощущения были не из приятных. Его движения были жестокими. Рука грубо шарила по ее бедру, словно он проверял мясо на мягкость в европейской мясной лавке. Ей хотелось оттолкнуть его, но она не осмеливалась. Он не глядел на нее, когда трогал. Он демонстрировал всем наблюдавшим, что владеет этой девушкой и что ему наплевать на нее. Он сообщил всем, что она была просто красивой игрушкой для его забавы.

— Джонни! — вскрикнула она.

Он не перестал. Он еще жестче принялся за ее ногу, разминая плоть под тканью ее джинсов. Он больно щипал ее. Это было действительно болезненно. Он хватал ее все жестче, втыкая железные пальцы в ее мышцы.

— О-ох! — простонала она.

— А тебя действительно, в самом деле беспокоит, все ли у меня в порядке? — зарычал он на нее, и его пальцы втыкались в ее ляжки, словно стрелы.

— Прошу тебя, Джонни! Не надо! Мне так больно!

— Да, — согласился он, наконец прекратив. Его дурное настроение было глобальным. Он хотел разбросать свое беспокойство, подобно навозу на поле. А разве не для этого предназначались девушки? Сисси была импозантной, но она всего-навсего была моделью, работавшей на него, и она безумно жаждала материальных вещей, которые он мог дать ей. И этим она немного напоминала ему Кристу и Лайзу в их прежние времена, когда они начинали у него работать. Лайзу уж во всяком случае, потому что обижать ее было одно удовольствие.