— Ох, ты, идиот! — Криста прищелкнула пальцами. — Да я могу утроить те суммы, что ты получаешь, при помощи пары телефонных звонков. Удвоить доходы от тиража, да еще от рекламы. Ты задница в бизнесе, Питер Стайн. Возможно, и величественно то, что думаете вы, художники, живущие в башне из слоновой кости. А что вы получаете за ваш тяжкий труд? То-то и оно. Боже мой, да все издатели рыдают от смеха, направляясь в свой банк.

— Ты… ты… ты так…

— И это говорит литератор. Не трать слов, Питер. Побереги их и запиши где-нибудь, а потом продашь за гроши, как и все остальное.

— Я не намерен оставаться здесь и выслушивать подобные вещи, выговорил он, наконец.

— Я тоже.

Поединок бушевал не на шутку. Кто же уйдет первым из-за стола? Криста победила. Она ушла от него. Чтобы избежать столкновения с ней, ему пришлось оказаться в роли покинутого. Так он и стоял, трясясь от ярости, когда ее надменная спина скрылась за французскими дверями в доме.

Но лишь только она исчезла, ярость стала увядать. Что-то другое просилось в вакуум, остающийся после гнева. Маленькая штучка под названием «любовь» прокрадывалась назад в его сердце. И это он знал. Не знал он только того, что так же быстро она прокрадывалась и в сердце Кристы.

42

Криста откинулась на диване и смотрела сквозь узорчатое окно на Сентрал-Парк. Она и забыла, как соскучилась на самом деле по Нью-Йорку. Даже в своем закате он великолепен. Но в один прекрасный день все вернется на свои места, как это бывало всегда. Беглецы вернутся, снова появится деловой азарт, и этот город снова станет центром вселенной.

— Не нахожу слов, как я доволен, что слышу тебя снова, Криста. Я не встречал тебя со времен книжной ярмарки в Майами. Уж думал, что ты окончательно исчезла с моего горизонта.

Льюис Геллер казался довольным, действительно довольным. Он присел на край стола, который вполне мог служить посадочной площадкой для вертолета, и гадал, как бы ему соединить эту неожиданную встречу с ланчем в «Четырех Сезонах». В глазах китов издательского дела это будет нечто. То, что Льюис Геллер явился к ланчу вместе с Кристой Кенвуд, будет у всех на языке… В этой отрасли она стала чем-то вроде легенды, когда ее книга была продана почти за миллион. Все подумают, что они обсуждают продолжение. И вот, когда он заполучит ее таким образом и представит всем, как свою «старинную и любимую приятельницу», рейтинг Льюиса Геллера моментально поднимется выше облаков. Он поправил свой безупречно повязанный галстук и стал дожидаться, когда Криста скажет свое слово.

— Льюис, мы ведь друзья. Я никогда не исчезала из твоей жизни. Просто я была очень занята со своим новым агентством. Ты ведь знаешь, каково это. Работа, работа, работа.

Льюис прекрасно знал, что такое работа, пока не стал фигурой в издательстве «Твентит Сенчри Букс». Теперь же работали другие, а он только щелкал бичом и продумывал «стратегию», то есть всякую заумную чушь, которая в основном заключалась в изобретении внятных объяснений для хаоса в бизнесе.

— Знаю, знаю, — пробормотал он вежливо, стараясь сделать вид, что помнит, каково это — изматываться на работе. — Мы все суетимся и заколачиваем баксы, а все самые важные вещи в жизни — друзья, дети, любовь — отодвигаются и отодвигаются на задний план, пока совсем не сгорают.