|
Мир моды пульсировал, а это означало, что требовались фотографы и девушки. Теперь все рассыпается, как в семьдесят четвертом. Тогда все удалось спасти путем дерегуляции биржевых операций и бума на Уолл-стрит. Сейчас этого уж точно в ближайшее время не произойдет, а все парни наподобие Трумпа выставляют бабушек, которых у них нет, совладелицами завышенной в цене недвижимости и наносят этим адский ущерб. Для города настали суровые времена. Бизнес переселяется на запад, юг, за океан. Флорида проявляет массу здравого смысла. Низкие налоги, шикарная погода — и вот уже Майами начинает функционировать, как центр моделей. На Саут-Бич уже и шагу нельзя шагнуть — одни фотографы да жители Нью-Йорка. Журналы могут присылать сюда своих людей самолетами за пару часов, и все художественные редакторы стремятся выбраться из Манхеттена и подцепить солнечный загар, который не сравнишь с наложенным на лицо гримом и легкими, полными двуокиси серы.
— Я могу понять, почему тебе захотелось уехать из Нью-Йорка и что модный бизнес при здешней погоде и прочих условиях может процветать, но… Я не знаю… Майами все-таки иностранный город. Дело даже не в том, что там шестьдесят процентов испанского населения, но возникает чувство, что он на самом деле принадлежит к совсем другому миру. — Ну что ж, Роб. Вот и замечательно, что там все по-другому. Пару вечеров назад я побывала в Бейсайд, ужинала в ресторане, который в точности копирует один из ресторанов в Севилье. Все буквально пульсировало, просто бесподобно. Ночная жизнь великолепна — ламбада, энергия, жара… Я хочу сказать, что в Нью-Йорке ребята просто барахтаются в вакууме, отчаявшись до шокового состояния; и все-таки каждый слишком изнурен, чтобы быть шокированным. За Майами будущее, уверяю тебя, и я не ошибаюсь. Роб засмеялся. Девушки, которых он знал, не могли говорить подобным образом. Провинциалки из маленького городка. Криста определенно грандиозна. Черт побери, она даже успела сняться в одном фильме. — В твоих устах это звучит очень даже интересно. — Это и в самом деле интересно. Восхитительный город. И надо же так случиться, что Лайза Родригес живет здесь. Я говорила тебе, что она согласилась работать в моем агентстве? — Роб кивнул, и Криста улыбнулась, поймав себя на мысли, что считает это самым главным. Лайза Родригес выросла в Майами и теперь, как часто делают королевы-победительницы, вернулась в свой родной город. Это был удачный ход, потому что визуальное очарование Родригес было чисто испанским. Он нее веяло жаром жасминных ночей. Когда она выгибала свою грациозную спину, ты словно слышал заунывный мотив фламенко, чувствовал ритмы стаккато выбивающих чечетку ног, когда она проходила по сцене, словно внимал треску zapateados, когда она наклонялась вперед, приветствуя зрителей. Да, переезд Кристы в Майами был разумным во многих отношениях, но основную роль здесь играла Лайза Родригес. — Как она выглядит? — По-разному. Ты полюбишь ее. Ни один мужчина не может остаться равнодушным. — Как все странно. Работать моделью, потом бросить эту профессию, да еще расхваливать модели, которые почти так же красивы, как и ты. Криста улыбнулась, услышав комплимент. Он не соответствовал истине, но слышать было сладко. Красота Лайзы сверкала, словно острие ножа. У нее же красота была нежной, как у пятилетней девочки. Она взглянула на него. Снова щеки его порозовели. На этот раз смущение вызвал собственный комплимент. Роб казался деликатным и застенчивым и совсем не умел флиртовать. Действительно, он принадлежал к такому сорту парней, которых притягивали крутые девушки, вроде Кристы. Это был бимбо, вообразивший себя мачо. — Тут никакой загадки нет, — сказала Криста, отвечая на его слова. — Модели на миллион миль далеки от королев красоты. Они прекрасно ладят друг с другом. |
