– Ах, я слишком счастлива! – продолжала Мария, взяв Рудольфа за руку. – Я буду надевать этот перстень у себя в комнате по вечерам, когда буду молиться за вас, и оставлять на всю ночь, чтобы вы снились мне…

Она легко прикасалась к коленям принца, перемежая свою ласку короткими нежными фразами: „Как вы добры! Как я люблю вас! Мой дорогой!“

В этот момент от дверей салона донеслось легкое царапанье. Рудольф вскочил.

– Это подает знак мой сторожевой пес. К сожалению, пора расставаться. У меня официальный обед. Хорошо, Лошек, я слышу! – крикнул он.

И повернулся к Марии.

– Что я могу вам сказать? Меня посетила фея, о которой я мечтал, когда был маленьким. Она была такой же красивой и доброй, как и вы. Она дотрагивалась до несчастного волшебной палочкой – и тот забывал свое горе.

Он помог Марии надеть манто.

– С тех пор, как вы появились здесь, даже атмосфера этой комнаты изменилась. Неужели мы в Хофбурге? Меня ничто не тревожит, я больше не чувствую себя несчастным.

Вот уже во второй раз принц произнес это слово и бессознательно акцентировал его, придавая ему почти патетическое звучание. Мария вздрогнула. Лицо Рудольфа стало другим. Он побледнел, казался растерянным, глаза наполнились тревогой.

– Неужели вы уходите? – прошептал он. – Обещайте, что вернетесь… Сжальтесь.

Это прозвучало неожиданно для обоих. Принц смутился. Короткий миг он не мог совладать с собой. Чтобы спрятать замешательство, он обнял Марию и положил голову ей на плечо. Она чувствовала на своей шее его нервное дыхание.

– Не оставляйте меня одного, – шептал он, – вы не представляете, как вы мне нужны.

Голос принца молил, заклинал, в нем слышались едва сдерживаемые рыдания. Неужели это принц-наследник огромной империи так говорил с семнадцатилетней девушкой? Сердце Марии стучало, глаза наполнились слезами.

– Я ваша, мой любимый, навсегда ваша, – сказала она. – Полностью располагайте мною.

Рудольф уже справился с собой. Безжизненным голосом, испытывая стыд за свою слабость, он сказал:

– Завтра я еду в Будапешт, на пять дней. Потом буду на охоте под Веной, в Майерлинге. Но в конце недели вернусь. Прошу вас, давайте увидимся. Моя кузина возьмет это на себя. А сейчас Лошек проводит вас к ней. Ну, в дорогу, надо снова нести свой крест.

Последние слова Рудольф произносил как торопящийся человек, не способный вырваться из жизненной круговерти. Он толкнул дверь салона, за которой стоял Лошек.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

I

НА ОПАСНОМ ПУТИ

Среди сумятицы впечатлений и чувств, с которыми вернулась домой в тот день Мария, ей чаще приходили на память последние минуты, проведенные с принцем. Странная сцена долго не давала покоя; ей слышался умоляющий голос, она ощущала прерывистое дыхание принца на своей груди. Итак, он не был счастлив! Она и раньше это знала. Но могла ли представить себе глубину его отчаяния? А теперь он нуждался в ней. Она была ему необходима, именно она, Мария Ветцера, с которой он впервые говорил сегодня. Как поверить в это? Но и можно ли усомниться? Он страдал от того, что ее не было рядом. Есть от чего и скорбеть, и радоваться! Она сгорала от желания быть с ним вместе, обнять его. Она упрекала себя в том, что была недостаточно нежна, не сумела его утешить. Собственные слова теперь представлялись ей лишенными глубокого смысла. „Что подумает он обо мне? – спрашивала она себя. – Не сочтет ли меня бесчувственной?“

Но, подобно ветру, разгоняющему облака, дуновение счастья гнало прочь беспокойные мысли. Все исчезало перед очевидной уверенностью: „Он любит меня! Что может быть важнее этого?“ Быть любимой Рудольфом! Могла ли она надеяться на подобное чудо даже в самых сумасшедших мечтах? Еще месяц назад, еще неделю назад он казался таким далеким, таким недоступным… А сегодня он был у ее ног, она ласково дотрагивалась до него, он почти плакал у нее на плече.