Но любовь не знает покоя, не терпит разлуки. Как снова увидеть принца?

Днями и ночами она думала лишь об этом. Покидать дом она могла только в сопровождении матери, остерегавшейся вверять ее даже служанке. Одна графиня Лариш пользовалась ее безоговорочным доверием. Конечно, на нее Мария могла полностью положиться. Но ведь и у графини были свои заботы – о муже, о замке вдали от Вены… Она не могла встречаться с Марией каждый день. Стоило ли рисковать и выходить из дома одной, пользуясь отсутствием матери и сестры и рассчитывая на молчание слуг? Если бы ее выдали баронессе, она знала, что ее могло ожидать: в лучшем случае отправили бы подальше от Вены, в худшем – поместили бы в монастырь, пока не нашли бы подходящего мужа.

Старая кормилица не могла прийти ей на помощь. Она лишь отправляла и получала письма. Но теперь и это оказалось невозможным. Охваченная лихорадочным возбуждением во время свидания, Мария забыла договориться с Рудольфом о письмах. Приходилось ждать следующей встречи.

Но когда она будет? Никогда еще неделя не тянулась так долго. Графиня Лариш на время поездки принца в Будапешт уехала к себе в Пардубицы, пообещав вернуться в Вену одновременно с кузеном. А пока Марии некому было довериться. С того дня, как она побывала у принца, Мария дала себе слово ничего не рассказывать кормилице, бывшей до тех пор ее ежедневной наперсницей, которой доверялись и печали, и надежды. На этот раз дело зашло слишком далеко. Никто на свете, даже ее старая няня, не должен был знать, как она поступала… Но и в радости, и в горе трудно хранить молчание. Не прошло и двух дней после взятого на себя обета, как переполненное сердце Марии излило свои чувства кормилице. Мария достала из футляра драгоценное кольцо. Склонная все прощать своей воспитаннице, на этот раз няня не на шутку встревожилась. Ее опасения были так сильны, что дали ей силу поговорить с Марией и обрисовать грозящую ей бездну:

– Разве ты не видишь, моя маленькая, что стремишься к несчастью? Ничего хорошего тебя не ждет… Ты ведь знаешь, наши принцы – избалованные существа. Они походя срывают красивый цветок, а потом бросают его, чтобы наклониться за следующим. Ты ждешь чего-то лучшего?.. Он не женится на тебе. А у тебя слишком доброе сердце, дитя мое, ты будешь страдать.

Она взяла руку Марии и поцеловала ее. Мария видела, что причинила горе кормилице, но не хотела поддаваться печали. Она засмеялась и сказала на ухо старой женщине:

– Ты не знаешь его, няня. Если бы тебе было двадцать лет…

Наконец наступила пятница, и графиня Лариш нанесла визит мадам Ветцера. Принц-наследник накануне вечером прибыл в Вену, и Мария знала об этом. Но сможет ли, захочет ли он увидеть ее в субботу? Графиня Лариш тотчас же рассеяла ее сомнения. Она попросила мадам Ветцера доверить ей дочь завтра после полудня.

– Это дитя так забавно, а меня некому сопровождать во время покупок. Я вскоре верну ее вам.

На этот раз мадам Ветцера пришлось просить, но не потому, что у той возникли подозрения относительно роли, которую играла ее приятельница, а потому, что она сама намеревалась выйти с Марией. Но так как она была сговорчива, то пошла на компромисс. Условились, что все трое встретятся в пять часов в „Гранд-отеле“ за чаем.

Снова Мария была в уже знакомых апартаментах Хофбурга. Графиня, покидая ее у маленькой железной двери, сказала с едва уловимой иронией в голосе:

– Вы теперь уже взрослая девушка, Мария, и я могу вам позволить идти дальше одной.