Как она сожалела, что не может надеть подаренное Рудольфом кольцо! Она поцеловала его перед поездкой в Онеру. На ней было платье из белого крепдешина. Она знала, что нравилась Рудольфу в этом наряде. Белыми цветами он украсил и салон в Хофбурге, в котором они провели незабываемые часы. Никогда она не наряжалась с такой тщательностью. В Опере ожидалась принцесса, а Мария хотела быть красивей всех и привлекать всеобщее внимание.

Отсутствующая графиня предоставила свою ложу, неподалеку от императорской, в распоряжение мадам Ветцера. В театре Мария имела большой успех. Диадема произвела сенсацию. Мария обрадовалась, узнав об этом от друзей во время антракта. Только теперь появились в театре принц с женой, которых сопровождала принцесса Кобургская, сестра Стефании. Принц сразу же повернулся к ложе, где сидела Мария. Хотя расстояние между ними было небольшим, он стал смотреть в бинокль и, выбрав удобный момент, незаметно, как он думал, послал ей знак восхищения. На этот раз Мария не покраснела. Вслед за тем – возможно, речь о ней зашла в императорской ложе – обе принцессы, к ее удовлетворению, стали смотреть на нее в бинокль… Позднее Мария в свою очередь рассмотрела их. И та, и другая были лишены красоты и элегантности. Сидящий позади них Рудольф казался существом другой расы… „Что может быть общего между ними?“ – думала Мария, и сердце ее сжималось при мысли, что судьба любимого ею человека связана с одной из этих женщин.

Конец вечера был невеселым. Все окружающее ранило ее, она как бы повсюду натыкалась на препятствия, разделявшие ее и Рудольфа.

Они находились в одном зале, но непреодолимая дистанция пролегала между ними. Он не мог сделать этих нескольких шагов до ее ложи – просто зайти и поздороваться, сесть рядом, как поступали другие мужчины, которых она знала. Ведь они любили друг друга. Между ними уже существовала та бесценная и столь редкая сердечная близость, та невыразимая нежность, которая соединяет человеческие существа надежнее любых официальных уз. Одновременно какой-то непонятный барьер вырастал на их пути, нечто, пришедшее из глубины веков, состоящее из груды условностей, хаоса правил, – старых, абсурдных, отживших, но сохранявших силу, достаточно неприступных, чтобы встать перед ними непреодолимой стеной. Они смогут видеться только украдкой, вырывая у судьбы короткие и всегда находящиеся под угрозой мгновения… Какое будущее!

На сцене умирал покинутый Тристан. Изольда следовала за ним в царство смерти. Неужели смерть – единственное убежище, где соединяются несчастные любящие души, – но зато навеки?

Вернувшись домой, Мария проплакала половину ночи.

Записка от Рудольфа не следующее утро вернула ее к жизни.

„Вы были самой красивой в Опере. Я люблю вас…

Р.“

Он писал на бумаге, помеченной грифом „Захер“ и датированной вчерашним вечером.

II

СТАККАТО

Прошла неделя. Графиня Лариш вернулась наконец в Вену и собиралась пробыть здесь до конца года. Между тем принц целыми днями был занят. Рутинные обязанности службы казались ему невыносимыми. Он не располагал своим временем, расписанным по часам и минутам, и это его особенно раздражало. Он смог уделить Марии только несколько коротких минут, и то не в Хофбурге. Графиня привезла ему Марию в уединенную аллею Пратера и оставила их одних.

Смеркалось. Принц, в наброшенном на плечи широком военном плаще, взял Марию под руку и энергичным шагом увлек ее на тропинку, ведущую в лес. Он шел так быстро, что Мария почти бежала рядом. Когда они углубились в гущу, он остановился.