Денис кивнул и зашагал мимо гаража к школе, до которой было около полутора километров. Всю дорогу он думал, что делать с телом Поляка, которое лежало, обернутое мешками, в багажнике «вольво».

Утопить? Сжечь? Просто выбросить на свалке? – Все эти варианты он прикидывал с легким содроганием, вчерашнее собственное поведение казалось ему абсурдным, не мог он настолько хладнокровно убить человека, а потом спокойно ехать в машине, да еще и разговаривать как ни в чем не бывало.

– Скок, Скок! Что с тобой? – голос Хвороста вывел его из оцепенения. – Пойдем дунем, пока звонок не прозвенел.

– Я что-то не хочу, – ответил Денис, но, по правде говоря, был не прочь, хотя и понимал – случись что, он будет не в форме. Хворосту абсолютно по фиг, количество головного мозга, доставшегося ему от папаши, можно уместить в чайной ложке, хотя сам по себе Андрей – можно сказать, нормальный парень. «Можно сказать» – это потому, что полностью нормальных, как обоснованно считал Скоков, не бывает. – Но ты давай, быстрее. – Он мельком глянул в сторону мусорки за углом рампы, там стояла компания Глеба Житко, бандюгана из параллельного класса.

Если отпустить Андрея одного, у того однозначно возникнут проблемы, траву отберут, а самого если не изобьют, то настроение испортят. Зачем ему сосед по парте с хреновым настроением? Двоих вряд ли тронут – слишком много возни перед началом уроков.

Они зашли за рампу, Хворост быстро сделал самокрутку, набил ее травой из коробка.

– Эй, че там у вас? – крикнул Глеб, поигрывая мускулами. Вероятно, у них первым урок физкультуры и Житко, стероидный бодибилдер, решил, как обычно, покрасоваться перед девчонками. Выглядел он смешно, словно надувной матрас, внезапно получивший возможность разговаривать. Но, стоит признать, многие клевали на такую туфту. По крайней мере, Настя Арсюткина, красотка из 11 «А», модель девяносто-шестьдесят-девяносто, при виде которой облизывались не только все парни из старших классов, но и, что греха таить, многие учителя мужского (и женского) пола.

– Вчерашнюю махорку докуриваю, – бросил Хворост, понимая, что силы неравны, но отступать поздно.

– Махорку? А если проверю?

– Прослезишься, – бросил Скоков и закашлялся, дым попал ему в глаза.

– Ах-хах, два дебила курят шило, – заржал Житко, и вся компания его поддержала. – У нас забористый табачок, только что из солнечного Афганистана, да, Плешь?

– Ага!

Плешью они называли одноклассника, подцепившего стригущий лишай осенью. Все это время он ходил с рваными клочьями волос на голове, выкрашенными в ядреный зеленый цвет.

– Это Чурка достал. – Житко потрепал по щеке худого парня с очень злыми карими глазами. Чуркой они его звали не из-за каких-то националистических взглядов, а по фамилии – Чур. Тот не обижался, привык.

Они стояли впятером. Разумеется, одолеть их вдвоем вряд ли бы получилось, но кому охота сразу с утра попасть к директрисе на прием?

– Помните, что с прошлой недели торчите нам косарь? – Житко бросил недокуренную сигарету на землю, припечатал ее кроссовкой Air Max Jordan.

– Интересно, с какого бодуна? – поинтересовался Скоков.

– Ага, что-то не припомню, – сказал Хворост. После нескольких затяжек он мог вполне потерять страх и адекватность. – Может, это вы нам торчите?

Лицо Житко вытянулось.

– Что ты сказал, Хворост?

– Я сказал, это вы нам торчите.

Назревала драка. Но видно, не всем с той стороны хотелось влезать в конфликт из-за ерунды, Плешь взял Житко за локоть и что-то зашептал на ухо.