— Взяла.

— И будь спокоен… — шутливо констатировал майорат.

Богдан встал:

— Дядя, вы циник…

— Куда ты?

— Пойду пройдусь. Такая тоска…

И он отошел быстрыми шагами, в свете луны с белый костюм казался экзотическим цветком. Майор проводил его взглядом и сказал под нос:

— Начинает жить взрослой жизнью…

XIX

В Вене на вокзале Вальдемар неожиданно столкнул: с баронессой Эльзоновской. Он старательно избег встречи с ней, зная, что она пребывает в Вене вместе с графом Барским и его доченькой, — Мелания давно уже развелась с Занецким.

К счастью, баронесса была одна. И сразу начала жаловаться на Люцию:

— C’est une fille folle! (сумасшедшая девчонка, фр)! Сидит в Слодковцах, словно монахиня! Неужели папа не может повлиять на нее!? Отказала двум женихам — а какие прекрасные были партии! Глупая!

Вальдемар пытался перевести разговор на иные темы, но баронесса упорно возвращалась к дочери:

— Представь себе, Вальди: она перестала мне писать! Обиделась на мою дружбу с Барскими! Соплячка! Ради ее капризов я не откажусь от друзей!

Вальдемар скрипнул зубами, но ответил спокойно, не без иронии:

— Да, было бы странно, если бы вы избегали Барских… после всего, то произошло…

— Что?

— Ничего. Разрешите с вами попрощаться, тетя…

— Подожди. Кто это с тобой? Un beau garсon! (какой симпатичный юноша, фр.)

Но Вальдемар уже быстро удалялся, забыв даже представить пани Идалии Богдана, стоявшего поодаль и не сводившего глаз с молоденькой красивой немки, гулявшей по перрону в сопровождении маменьки и папеньки.

Тут Вальдемар увидел Барского с дочерью. Пот выступил у него на лбу, в душе болезненно всколыхнулись воспоминания, гнев, отвращение. Лицо его не дрогнуло, но покрылось смертельной бледностью, взгляд стал ледяным.

Барские заметили его. Граф отступил на шаг, побагровев. Зато Мелания, хотя и потрясенная неожиданной встречей, смело шла вперед, дерзко и вызывающе глядя на Вальдемара.

Вальдемар прошел мимо них, словно мимо телеграфных столбов, притворяясь, будто не видит, вошел в здание вокзала.

Мелания невольно зажмурилась — ей показалось, что взгляд майората обжигает, словно раскаленное железо. Вальдемар уже сидел в вагоне, когда вошел веселый, ухмыляющийся Богдан:

— Ну вот, мне удалось перекинуться словечком с милой Гретхен! Ни одна девица не устоит перед моим испепеляющим взглядом! Я представился ей князем Абракадабра-Абра, происходящим по прямой линии от Магомета и турецких святых. И она поверила, святая невинность, благо ее фамилия весьма прозаична — Мюллер… Бог ты мой, Мюллер — и такая красивая! Ах, дядя…

Тут он взглянул на Вальдемара, и улыбка пропала с его лица.

Майорат сидел, притворяясь, будто спокойно читает газету. …

Когда поезд тронулся, Богдан придвинулся ближе и спросил тихо:

— Дядя, та красивая дама… мимо которой вы прошли, как мимо пустого места… неужели это та самая… анонимные письма…

— Да, — сказал майорат. — Это был Барский с дочерью.

Богдан задумался и шепнул:

— Они получат свое…

XX

Вальдемар отдавал много времени ненавязчиво; воспитанию кузена, но юноша во многом оставался него загадкой, частенько майорат не мог понять, где нем хорошее, где плохое. В характере Богдана хаотически перемешались все качества, но он, безусловно обладал острым умом и живым темпераментом. На вопрос майората, кем он собирается стать, Богдан ответил не без удивления:

— Останусь тем, кто я есть: большим паном!

— А что такое, по-твоему, «большой пан»?

— Объект и одновременно проблема… Большой пан может оказаться и большим прохвостом, и большим благодетелем.