|
– Ты только не думай, что у тебя нет папы. Он у тебя есть. Поверь мне, он у тебя лучше всех на свете. А вот этот мальчик на фотографии… Это маленький, слабый мальчик. Мне было пятнадцать, когда мы познакомились. Он – постарше, оканчивал школу. Как-то, – мама пожала плечами, – совсем сошли с ума от любви, ни о чем не думали… Я на этой фотографии еще не знала о беременности, хотя был уже второй месяц. Он в армию уходил. Тогда еще служили два года. Я пообещала ждать. Мы даже пожениться сразу после армии собирались. Все серьезно, все по любви. О беременности я ему написала через месяц. Ему первому сообщила. Так боялась родителям говорить, что чуть тебя не потеряла от страха. Он сказал, что рад. Я думаю, Нина, что он правда был рад и правда был очень влюблен. Сказал, что, когда вернется, мы будем вместе. И я решилась рассказать папе.
– Ты боялась дедушку? Мама слабо улыбнулась: – Это он с тобой ласковый и нежный, а быть дочкой офицера, Нина, очень тяжело. Даже горбить спину за столом я не имела права и могла получить такой выговор… Ну да ладно, что об этом сейчас говорить… – Они ругались? – Они были растеряны, но ни в чем не упрекнули и помогли. Тяжело это было… – А… он, – Нина не знала, как его назвать, – что? – Он приехал. Я его очень любила, Нина… честно говорю, была такая любовь, что никаких сил не было думать… Но, понимаешь, Нина… Я тебя любила на тот момент уже полтора года, я тебя знала и готова была не спать ночами и быть взрослой ради тебя. А он тебя еще не знал, ты была незнакомкой для него… Он честно пытался. Но пришлось искать работу, без образования его никуда не брали, только грузчиком или все в этом роде. А учиться, сама понимаешь, возможности не было. Нужно было кормить тебя. Мои родители, конечно, помогали, даже квартиру оплачивали. Но папа считал, что ответственность за семью на мужчине и ясно давал это Диме понять. А Дима… Дима не смог. Не был он готов к бессонным ночам сразу после армии, к необходимости работать без выходных, к отсутствию перспектив. Как-то вечером он извинился и ушел, – мама провела ладонью по глазам. – Ушел, да. Я пыталась работать сама, но папа, мой папа, сказал не выдумывать, что он позаботится о нас. Я жила с родителями, растила тебя. – А папа? Мой папа… Вы же говорили, что у вас любовь со школы. – У него ко мне, – кивнула мама. – На танцы приглашал, всегда давал списывать, шоколадки таскал. Ты видела его школьные фото, Нина? Смешной такой, да? Очень раздражал меня своим вниманием. Когда я влюбилась в Диму, я так грубо попросила его не лезть, что он действительно оставил меня в покое. Школу я оканчивала на домашнем обучении, поэтому мы случайно встретились через несколько месяцев после того, как Дима ушел. Он удивился, что у меня ребенок. Я спросила, разве не ходили слухи. Он сказал, что ему плевать на слухи. Я тогда была, Нина, совсем слабенькой и нисколько не красивой. По ночам плакала, днем о тебе заботилась. Понятия не имела, как дальше мы с тобой будем, не всю же жизнь на шее у родителей… О любви тогда речи не шло. Мы дружили. Он иногда присоединялся к нам, когда мы с тобой гуляли. Снова стал сладости таскать. И постепенно… Он ведь тоже тогда учился, денег мало было. Но когда у тебя было воспаление легких, он покупал лекарства на свои деньги и даже притащил тебе огромного плюшевого мишку, чтобы порадовать. Ты помнишь этого мишку? Нина кивнула. Огромный белый медведь, больше трехлетнего ребенка, она только недавно согласилась перетащить его на чердак. – Потом мы влюбились, поженились… Тебя растили. Я боялась какое-то время, что Сережа будет относиться к тебе снисходительно, а он оказался лучшим папой, какой у тебя только мог быть. |
