― Этого нам только не хватало, ― произнес Ковалев и озадаченно взглянул на капитана. ― Что теперь делать?

Лысенко неопределенно пожал плечами и, как человек, не видящий особой проблемы в происшествии, беспечно изрек:

― А что делать? Перекуем подозреваемого ко мне, а конвоир пусть посидит пока где-нибудь, в себя придет.

― Ко мне в кабинет отведем его, ― с готовностью предложил свои услуги Миша. ― У меня отвар есть из трав, я его живо в норму приведу. Давай, браток, пойдем. А то я вижу, тебе совсем худо.

― Ключи от наручников давай! ― потребовал Лысенко и протянул руку.

Конвойный неуверенным жестом вытер обильный пот, выступивший на лбу, затем достал из кармана ключ, отдал его капитану. Тот ловко снял наручник с запястья конвойного и защелкнул его на своей руке.

― Вот так-то лучше! ― капитан сунул ключ в карман брюк.

― Ты здесь побудь пару минут, ― приказал Ковалев капитану. ― А я с Мишей парня отведу в кабинет и вернусь.

Майор и хозяин «Аладдина», поддерживая конвойного под руки, осторожно повели по коридору. Капитан и Привольнов, остались стоять в коридоре, глядя им в след.

― С минералкой, я что-то переборщил, ― заявил Лысенко, когда майор, конвойный и Миша скрылись за одной из дверей. ― Давай-ка в туалет заскочим. ― Лысенко открыл крайнюю дверь по левой стороне коридора и втолкнул в нее Привольнова.

Выложенная белым кафелем комната была прямоугольная, с тремя кабинками с пластиковыми дверьми. Единственное закрашенное белой краской окно было приоткрыто. Кругом идеальная чистота. Умел Миша требовать от своих подчиненных соблюдения порядка в своем заведении.

Капитан направился было к одной из кабинок, однако тут же остановился, удерживаемый наручниками.

― Ты чего это? ― Лысенко дернул руку. ― Пойдем!

Но Жорик не двигался с места.

― Ты нужду будешь справлять, а я рядом с тобой стоять? ― изрек он. ― Не пойду!

― А ты что криминальный авторитет что ли? ― стал насмехаться над Привольновым капитан. ― Это у них такие понятия ― не работать, не опускаться и так далее. Тоже мне вор в законе выискался.

― Считай, как хочешь, ― твердо сказал Жорик, ― но я с тобой рядом у унитаза стоять не буду, хоть убей!

Лысенко хитро улыбнулся:

― Умный, да? Думаешь, браслеты сниму? И не надейся. ― Капитан несколько секунд раздумывал, как поступить, и вдруг согласился: ― Но ладно, пусть будет по-твоему.

Лысенко неожиданно ловко заломил Привольнову руку, подвел его в полусогнутом положении к крайней кабинке и, сняв со своего запястья кольцо наручника, зацепил его за ручку двери.

― Постой-ка пока тут, ― произнес он, затем, расстегивая на ходу брюки, исчез в кабинке туалета.

Дверь, к которой приковали Жорика, была заперта на ключ. Очевидно, кабинка за ней была недействующая, в ней техничка держала свои поломойные принадлежности. Некоторое время Жорик стоял с покорным видом, держа навесу руку, затем опустил ее и… замер. Под давлением растянувшейся цепочки наручников нижний край ручки сдвинулся с места. У Привольнова вдруг перехватило дыхание и стало сухо во рту. Испытывая сильное волнение, Жорик свободной рукой ухватился за ручку и потянул. Поддалась. Оказалось, она держалась на двух верхних шурупах, два нижних были расшатаны и, когда Привольнов приложил большее усилие к ручке, выскочили из гнезд. С сильно бьющимся сердцем Жорик осторожно извлек из гнезд шурупы, чтобы они ненароком не упали на кафельный пол, но не привлекли внимания капитана, затем взялся за кольцо наручников и вытащил его из-под ручки. Несколько мгновений он стоял в нерешительности, не зная, что делать с неожиданно обретенной свободой, затем двинулся к окну.

В этот момент раздался звук сливаемой из бачка унитаза воды, дверь кабинки распахнулась, и из нее вышел капитан с умиротворенным выражением на лице. Однако, физиономия у Лысенко вытянулось, когда он увидел Привольнова, свободно разгуливающим по туалету.