― Вы не погнались за ним? ― полюбопытствовал следователь.

Миша посмотрел на майора как на ненормального.

― Нет, конечно. У него же автомат в руках был. Я сразу же из кармана сотку достал и позвонил в милицию.

― А скажите-ка, Миша, ― сузил глаза майор, отчего вид у него стал заговорщицкий. ― Не похож ли этот человек на того самого убийцу?

― Я в лицо его не видел, ― изрек хозяин заведения и окинул Привольнова задумчивым взглядом. ― Врать не буду. А вот сзади похож. Очень похож. Этот факт я подтверждаю.

Следователь многозначительно посмотрел на Жорика и скомандовал:

― Пойдем дальше!

У последней справа по коридору двери остановились. Миша повернул в замке ключ, Ковалев сорвал с двери приклеенную полоску бумаги с печатью, и компания ступила в кабинет. Все здесь оставалось на тех же местах, что и после убийства. Ну не все конечно. Трупы были убраны, кровь замыта, однако на полу все еще оставались очерченные мелом контуры тел. Убрали и остатки пищи, которую употребляли незадолго до смерти убитые. Остальное не трогали. Один стул стоял у стола, два других валялись на полу. Уныло свисала с потолка лампа с перекошенным абажуром, картины, украшавшие стены, упали, кругом осколки битого стекла, посуды и следы от пуль.

― Вот здесь ты и расстрелял своих компаньонов! ― майор сделал широкий жест, предлагая Привольнову полюбоваться на результаты своих деяний. ― А затем ты покинул кабинет.

Майор вышел в коридор и направился к черному ходу. Остальные потянулись за ним.

Задний дворик был огорожен глухим железобетонным забором, примерно в два с половиной метра высотой. Справа находились опять же глухие ворота, в дальнем левом углу стояли два мусорных контейнера с закрытыми крышками. Во дворе росло несколько фруктовых деревьев, стояла пара скамеек, была разбита клумба.

Следователь дождался, когда приблизится процессия, и продолжил, обращаясь к Привольнову:

― Оказавшись во дворе, ты дошел до его угла, вскочил на контейнер и перемахнул забор. Ну?!.. ― Ковалев испытующе уставился на Привольнова. ― Теперь будешь говорить?

Казалось Жорик утратил интерес к окружающему его миру. Он посмотрел куда-то мимо майора, даже не удостоив его ответом. Стало ясно, Привольнов ни в чем не сознается.

Ковалев не отчаивался.

― Я все равно расколю тебя, Привольнов! ― он щелкнул пальцами и нацелил палец на Жорика. ― Так и знай! А сейчас вернемся в кабинет и продолжим беседу. ― Ковалев круто развернулся и зашагал к зданию.

А конвоир чувствовал себя все хуже и хуже. Он был бледный и шел, шатаясь, словно пьяный. Жорик с удивлением косил на него глаза. Чего это с ним? В коридоре парень замедлил шаги, потом вовсе остановился и сдавленно произнес:

― Мне дурно, товарищ майор!

― Что такое?! ― худой длинный, похожий на циркуль Ковалев, с важным видом шагавший впереди компании, остановился, обернулся.

На конвоире не было лица. Рот перекошен, глаза выпучены, казалось еще немного и он грохнется в обморок.

― Ты чего это парень? ― недоумевая спросил следователь? И приблизился к конвоиру. ― Как Лысенко тоже перебрал вчера?

― Да нет, вы что, товарищ майор, ― ответил конвоир и, сдерживая позывы к рвоте, на секунду задержал дыхание. Я вообще не пью. Ну иной раз, рюмку две по праздникам. Мне, кажется, я чем-то отравился.

Лысенко подхватил качнувшегося конвоира под локоть.

― Что на завтрак ел? ― спросил он с участием.

Конвоир высвободил руку и оперся ладонью о стену.

― Яичницу с колбасой, ― выдавил он.

Тут в разговор вступил хозяин заведения. Он покачал головой и с видом профессора по токсикологии, выступающего на консилиуме, изрек:

― Вот-вот! Колбасой в такую жару запросто травануться можно. Это я вам как специалист по общепиту говорю.

― Этого нам только не хватало, ― произнес Ковалев и озадаченно взглянул на капитана.