Для Привольнова бегство жены и тещи было несчастьем. А как справляться с несчастьями он знал. В тот же день напился и не выходил из запоя целый месяц. Однако нужно было на что-то жить, и Жорик устроился слесарем на завод. Но через два месяца его попросили и оттуда. С тех пор Привольнов нигде официально не работал, а перебивался случайными заработками. Якшался с такими же, как и он, бражниками, а то и с преступными элементами. И вот, наконец, допрыгался, вляпался в скверную историю.

«ВЫВОДКА»

На «выводку» решили отправиться впятером. От второго конвоира пришлось отказаться, ибо машина была легковая, и для него просто не оказалось в ней места. На большущем дворе ГУВД располагались столовая, караульное помещение, и экспертно-криминальный отдел. Между ними и пятиэтажным массивным ярко раскрашенным зданием, выстроенным в стиле пятидесятых годов прошлого столетия, находились две заасфальтированные площадки. Одна ― строевой плац, другая ― автостоянка. На ней в несколько рядов стояли машины. Были среди них и новенькие «Оппели», и разбитые «Жигули». Стоянка была для служебных машин, личный транспорт работников милиции парковался за территорией ГУВД на длиннющей площадке. Автомобили там не охранялись. А зачем? Кто же решится украсть тачку у милиционера? Впрочем, говорят, находятся смельчаки и у них угоняют.

Водитель сержант милиции ― коренастый усатый мужчина с сильно выдающимися скулами на широком лице ― уже поджидал компанию у стареньких темно-вишневого цвета «Жигулей». Он хмуро взглянул из-под широкий бровей на Привольнова и спросил у майора:

― Его что ли столько времени разыскивали?

Ковалев фамильярно похлопал Жорика сзади по плечу и заявил:

― Его, его, родимого, да только вот сознаваться не хочет. Ну ничего, придет время, расколется. Давай-ка, Виталик, отвези нас к кафе «Аладдин». Знаешь, где оно находится?

Водитель открыл дверцу машины.

― Конечно, знаю. Там же громкое убийство совершено на днях было. Кафе это теперь на весь город знаменито стало. Ну, поехали!

На первом сиденье «Жигулей» рядом с водителем устроился капитан Лысенко, на заднем ― разместились майор и скованные наручниками Привольнов с конвоиром. Виталий завел двигатель и, сделав сложный маневр между припаркованными на стоянке машинами, выехал со двора ГУВД.

Ровная как стрела дорога протянулась километров на десять. Разделительной полосой на ней служила трамвайная линия. «Жигуленок» ехал ходко, изредка останавливаясь на светофорах, однако водитель все равно ворчал:

― Черт бы побрал эти светофоры! Кто их только настраивает. Дорога главная, но с какой бы скоростью по ней не ехал бы, все равно попадаешь на красный свет.

― Ты же милицейский водитель, ― шутливым тоном изрек Лысенко. ― Тебя разве не обучали вождению автомобиля в экстремальных условиях? Представь, что мы гонимся за преступником, жми на сигнал и гони на красный свет.

― Ну, да! ― ухмыльнулся сержант. ― Только проедешь, «гаишник» сразу тормознет. Разбираться с ними ― себе дороже. А если до шефа дойдет, тот за такие подвиги живо шкуру спустит.

Милиционеры стали перебрасываться репликами, а сидевший между майором и конвойным Жорик раздумывал:

«Если бы не наручники, то на первом же перекрестке вытолкал бы конвойного из машины и дал тягу. Стрелять в людном месте менты бы не стали, создавать аварийную ситуацию тоже. Поехали бы на зеленый свет, никуда бы не делись, а там пока остановились бы, пока погнались, меня бы давно и след простыл.