– Я не подведу тебя, отец, и моего лорда тоже.

– Я уверен в тебе. Иди, я должен поговорить с Соуком.

Нортхемптон провел рукой по лицу, и Рэннальф ждал, пока он успокоится. Лучше бы такому разговору и не начинаться.

– Я думаю, что Стефан сошел с ума, – сказал старик после некоторого молчания.

Рэннальф ничего не ответил. Нортхемптон покачал головой.

– Нет, не из за желания взять Уоллингфорд. В этом есть смысл. Возможно, я делаю большую ошибку, говоря об этом тебе сейчас. Но я думал об этом весь день, и мне еще не все ясно. Мы давно знаем друг друга, Рэннальф, и воспитываем сыновей друг друга. Ты понял, что Стефан с самого начала хотел поручить тебе эту неблагодарную работу?

– Да. Но почему он поручил это именно мне, я не могу сказать. Может быть, яд Юстаса, который он по каплям вливал ему в уши, в конце концов проник в его мозг? Это не имеет значения. Я лучше всех подхожу для этого дела, и оно должно быть выполнено.

– Дело не в тебе одном. Он время от времени косо смотрит на нас всех и никому уже не доверяет. После он пресмыкается и трепещет, как лист на ветру. Вот почему я считаю его сумасшедшим.

– Я бы не сказал, что он сильно изменился, – пожал плечами Рэннальф, – за исключением подозрительности. До сих пор он не позволял своему безумию выходить наружу. Я думаю, что он все еще не в себе после смерти Мод. – Он вздохнул. – Как бы нам пригодилось ее мудрое руководство.

– Ты предупрежден. Если он окажется сумасшедшим, что мы сможем сделать? Я пришел поговорить еще по одному вопросу. Где ты завтра будешь находиться?

Рэннальф был очень удивлен.

– Во главе моих людей. Что за вопрос? Что, ты предлагаешь мне кричать: «В атаку!», а самому прятаться за их спинами?

– Я так и думал. Прости меня. Есть еще один вопрос. Что мне делать с Джеффри?

– С Джеффри? – В тусклом свете костра Нортхемптон видел, как побледнел Рэннальф. – Это сложный вопрос. Спрятать сына в безопасное место или приказать тебе послать его в жестокий бой, чтобы он доказал свою доблесть и принял смерть?

– Рэннальф, держи себя в руках. Мы с тобой одинаково понимаем задачи воспитания. – Старик укоризненно покачал головой. – Я не это имел в виду. Все, что я хотел бы знать, отослать ли мне его завтра? Если он останется здесь, я не смогу сделать так, чтобы он не видел происходящего.

Вопрос был умело задан, но Рэннальф понял, о чем на самом деле спрашивал Нортхемптон. Хотел бы он или нет, чтобы Джеффри видел, как он умирает? Он решил сказать Нортхемптону, чтобы тот отослал мальчика, но затем передумал. Вероятность, что Джеффри увидит удары или стрелы, поразившие его, невысока. Будет хуже, если сын услышит о смерти отца потом и заподозрит, что его отослали, чтобы он не стал свидетелем гибели самого дорогого человека. Могло случиться, что Джеффри будет так горевать, что отдаст ради мщения свою жизнь. Этого Нортхемптон не может предотвратить.

– Пусть останется, – наконец сказал Рэннальф. – Для него лучше быть здесь, чтобы сплотить вассалов. – Он замолчал, стараясь унять дрожь в голосе. – Я не могу поверить, что Стефан пошлет мальчика на смерть. Если моих людей потеснят, обязанностью Джеффри будет закончить то, что я не смог. – Рэннальф прикусил губу. – О, Боже, до этого момента я никогда не боялся смерти!

– Тебе не надо бояться этого. Стефан скорее отзовет тебя, чем пошлет Джеффри. В любом случае, пока Джеффри в моей власти. Если мальчик сможет возглавить вассалов, это для него полезно. Чем раньше они научатся уважать его, тем лучше. Но он не пойдет на смерть даже по королевскому приказу, пока он у меня в подчинении. Успокойся. Я сказал свое слово. Если утром будет время, пришли Джона ко мне, чтобы я благословил его.