Кэтрин свернулась калачиком почти на самом краю кровати, голубоватые веки ее подрагивали – Рэннальф знал: это означает, что ей снятся кошмары. Он задумчиво глядел на нее, и этот маленький комочек все больше напоминал ему забывшегося сном беззащитного щенка. Он и сам удивился той нежности, которая вдруг обнаружилась в его душе по отношению к этой хрупкой женщине.

Интересно, что чувствовала она вчера, когда он так ненасытно упивался ее телом? А вообще то, какая ему разница, что она чувствовала? Бог не наделил женщину душой, ей надлежит лишь повиноваться своему мужу! Он задавал себе подобные глупые вопросы и сам отвечал на них. Хотя, конечно, было бы неплохо, если бы она тоже получила удовольствие. Почему то хотелось, чтобы его жена радовалась их близости. И чтобы ей было хорошо, чтобы у них все ладилось, чтобы она полюбила его детей и его! «Тьфу ты! – ругнулся он про себя. – Что за чепуха лезет в голову!» У него хватит сил сломить любое сопротивление и заставить жену повиноваться! Однако отчего то последний вывод отдавал горечью, а когда он подумал, что Кэтрин все таки полюбит его, то эта мысль отозвалась ликованием. «Ладно, поживем – увидим! И хватит киснуть!»

Глава 4

Кэтрин сидела в кругу женщин в покоях королевы, вышивала, но не участвовала в беседе, а непрерывно думала о муже. Она много размышляла о нем эти две недели после своего замужества. Рэннальф действительно оказался необычным и непредсказуемым человеком, но она больше не боялась его.

Она подчинилась воле короля и королевы, и ее больше не держали как пленницу. Свобода и несколько разговоров с леди Уорвик многому научили ее. Необходимо понять характер Рэннальфа. Ей нужно разобраться в нем, в его душе, потому что в политической ситуации она уже разобралась и была слишком взволнована, чтобы осуждать его за то, что ему пришлось сделать. Часто он бывал суровым, даже грубым, но Кэтрин казалось, что за этим скрывается отчаянная попытка что то утаить. Что? Слишком нежное сердце? Прекрасно, если так, тем более что дурные его манеры – наименьшая среди ее проблем. Трудно понять человека, который никогда не объясняет свои поступки. Он привык повелевать и не считал нужным оправдывать свои действия. Он никогда не требовал, чтобы другие растолковывали свои поступки, поэтому Кэтрин не осуждала его.

Как то она попросила у него денег на одежду. – Одежда! – взорвался Рэннальф, взглянув на сундуки с одеждой Кэтрин.

Кэтрин попыталась объяснить, что эта одежда не для нее, но он оборвал ее сбивчивые пояснения презрительным жестом, отстегнул ключ от связки, которую носил на шее, и бросил ей.

– Ты можешь взять одежду из этого сундука, – не глядя на нее, отрезал он. И через минуту с угрозой в голосе добавил:

– Но только из этого!

Кэтрин не смогла сдержать улыбки. Возможно, он смягчился бы, если бы она дала ему рубашки, которые сшила своими руками. Его теплый взгляд согрел бы ей сердце.

Паж подошел к королеве и что то прошептал ей на ухо. Мод подняла голову и улыбнулась Кэтрин:

– Муж зовет тебя, моя дорогая, и это маленькое чудо. Я не могу припомнить ни одного случая за все годы, которые они прожили вместе, чтобы Рэннальф посылал за Аделисией.

Кэтрин оставила работу и поспешила в комнату. Она не боялась гнева мужа, но не хотела, чтобы он ее ударил. Рэннальф не любил ждать, это приводило его в бешенство, а свое дурное расположение духа мужчины предпочитают выколачивать кулаками из жен. Кэтрин находила его общество более приятным, когда он не рычал на нее.

– Ваш плащ, мадам. Мы уезжаем. «Ни слова приветствия», – с раздражением подумала Кэтрин, машинально возражая:

– Уезжаем? Наверху моя работа, и я не попрощалась с королевой!

Рэннальф нахмурился.

– Ты можешь вернуться через час или остаться здесь, я позабочусь об этом.