– Конечно, это предложение заслуживает большого внимания. Пусть лучше грабят Францию, чем Англию, – согласился Лестер. – Наконец ты говоришь дело, Рэннальф. Это прекрасный ответ. Но почему ты не можешь ехать во Францию?

Рэннальф покраснел.

– Если хочешь насмехаться, Роберт, пожалуйста. Ты ведь хорошо знаешь, что Юстас наотрез отказался от моего сопровождения.

– Хорошо знаю, но ты так ревностно заботишься о его благополучии. А ведь он открыто назвал тебя предателем на собрании.

Рэннальф заскрежетал зубами.

– Я не стану клятвопреступником и не подниму руку на наследника своего сеньора, пусть даже такого неблагодарного.

– Милорды!

Этот возглас заставил всех повернуть головы – голос юного пажа дрожал от слез; перепачканное пылью лицо выражало боль и муку.

– Королева умерла!

Глава 8

– Боже!!! – одновременно выдохнули Уорвик и Нортхемптон.

– Как скоро! Мы погибли! – закричал Лестер. Лицо Рэннальфа стало серым.

– Как она умерла?

Паж, совсем еще мальчик, вытер слезы.

– Она сказала, что устала и поедет отдохнуть в Гедингем. Когда мы приехали туда, все увидели, что ей нездоровится, но она не созналась и не послала за королем. И вот двадцать восьмого или двадцать девятого апреля она уже не могла скрывать свою болезнь и послала за священником. Ее духовный отец успел вовремя, и она умерла в мире и покое, но король опоздал и очень переживает.

Посланца отправили подкрепиться и отдохнуть, а четверо мужчин остались, молча глядя друг на друга.

Теперь продолжать спор было бесполезно. Любой план требовал коренного изменения. Какое то время они еще говорили, хваля королеву и оплакивая потерю, но каждый хотел уединиться, чтобы обдумать новости и решить, как поступить. Лестер ушел первым, сказав, что должен написать жене. Нортхемптон с облегчением ухватился за это объяснение и тоже ушел. За ним последовал сэр Уорвик, оставив Рэннальфа с Кэтрин.

Рэннальф не смотрел на жену, но ощущал ее присутствие. В голове все смешалось. Кэтрин сидела молча, устремив на него свои прекрасные глаза. Он вдруг испугался этой женщины, симпатизирующей мятежникам, которая так завладела его помыслами, что он не может думать ни о чем другом.

– Рэннальф! Что значат слова лорда Лестера «мы погибли»? Почему вы так расстроены? Ведь пока король жив. Я не собираюсь вмешиваться в ваши дела, милорд. Ты знаешь, я никогда ни о чем тебя не спрашивала и не жаловалась на то, как ты управляешь моими вассалами. Но я хочу понять, что происходит.

– Твоими вассалами, да… – Днем раньше Рэннальф взорвался бы, но теперь промолчал. Зная теперь, как она может влиять на мужчин, он лишь сказал тихо:

– Они – мои вассалы… пока я жив, и все! Не забывай об этом!

Кэтрин опустила глаза и покраснела, не желая новой ссоры. Рэннальф слишком хорошо помнил, что она сказала прошлой ночью. Если она снова охладеет к нему… Нужно говорить о королеве. Это отвлечет ее.

– Смерть королевы… – Рэннальф остановился и взглянул на толпу слуг и вассалов в зале. Они разговаривали, но все слышали. То, что он собирался сказать Кэтрин, лучше рассказать наедине. Служанкам наверху не надо напоминать дважды, чтобы они удалились, они уходят, прежде чем хозяин начнет говорить.