Датчанина передернуло, как будто он услышал скрежет ножа по тарелке.

    – А сами-то вы знаете дорогу, сэр? – с внезапной тревогой спросил валлиец. И вдруг выпустил Греттира из своих костлявых объятий, забежал вперед него на дорогу и остановился так внезапно, что Греттир налетел на Гури и наступил ему на ногу. Гури, проделавший этот сложный маневр исключительно для того, чтобы заглянуть своему спутнику в лицо, сиял как медный грош.

    – Меня осенила гениальная идея, сэр! – вскричал он. – Давайте проникнем к Гарсерану через черный ход! Вы еще никогда не ходили через черный ход? Ведь это совершенно новое ощущение, черт побери! Я всегда ищу новых ощущений. А вы нет, сэр?

    Греттир растерянно моргал. Острый палец Гури уперся в его грудь.

    – Вы совершаете колоссальную ошибку, сэр! – заявил валлиец. – Давайте испытаем. Вот Гарсеран-то удивится! Он будет думать, что это какой-нибудь трубочист пришел, а это мы!

    И, хихикнув, Гури снова повис у датчанина на локте. Греттир потащил его на себе по узким улочкам Ноттингама. Многие были уже замощены, и там запрещалось выливать из окон помои, что весьма украшало Ноттингам. Когда впереди замаячила улица Кружевниц, юноша почувствовал такое облегчение, что радость перекрыла даже его отвращение к развязному валлийцу.

    – Видите эту дверь, сэр? – спросил Греттир.

    Валлиец вытянул шею, поморгал и мотнул головой. Неопрятные волосы взметнулись и опали на плечи.

    – Неважно, – вздохнул Греттир. – Дверь существует, и мы в нее войдем.

    Гарсеран, ожидавший гостей, которые по непонятным причинам опаздывали к маленькому дружескому ужину, дал себе честное слово не напиваться до их прихода и теперь отчаянно боролся с собой. Неизвестно, чем бы завершилась эта борьба, если бы внезапно до него не донеслась странная возня у черного хода. Кухарка с раздраженным криком «А я говорю, что плотника не вызывали!» отказывалась отпирать дверь, но кто-то настырный продолжал грохотать дверным кольцом, призывая себе на помощь всех духов ада и преисподней.

    Гарсеран спустился вниз. Вспотевшая, багровая от негодования кухарка гневно указала ему на дверь.

    – Извольте сами убедиться, господин, – сказала она, приседая и тяжело дыша. – Ломятся и ломятся. Никакого почтения к благородному дому. Не иначе, бандиты.

    – Эй! – возмущенно загремел Гарсеран. – Какого черта тебе нужно, мерзавец?

    Услыхав проклятье из уст господина, кухарка втихую осенила себя крестным знамением.

    За дверью кто-то восторженно захихикал и негромко проговорил, обращаясь ко второму громиле: «Я же вам говорил, что ощущения будут что надо!»

    – Я сверну тебе шею, скотина! – рявкнул Гарсеран и, отстранив кухарку, распахнул дверь настежь.

    Он оказался лицом к лицу с Гури Длинноволосым, который расплылся в счастливой детской улыбке и радостно простер к нему руки. Гарсеран застыл в недоумении.

    – Вы поражены, сэр? – возопил Гури. – Вы никак не ожидали? А это мы с Греттиром, славным Греттиром Датчанином! Представьте себе, сэр, я заблудился в вашем Ноттингаме! Если бы не этот отважный юноша, я сгинул бы в недрах… нет, лучше сказать, во чреве этого города!

    И Гури расхохотался, запрокинув голову и дергая кадыком.

    – Боже мой, – растерянно произнес Гарсеран.