– Жуткая история, в натуре, – заявил он и хватил кубком по столу, оставив вмятину на гладкой крышке стола. – А не пойти ли нам повеселиться, господа? Я жажду новых ощущений!

    Глава третья

    Дианора ставила на стол глиняные плошки, когда в окно скромного отшельничьего дома постучали. Девушка вздрогнула и бросила на отца Сульпиция умоляющий взгляд.

    – Это не Гай, – сказал отшельник. – Не бойся, Дианора.

    – А я не боюсь, – храбро ответила она и направилась к двери, чтобы открыть ее.

    На крыльце маячила чья-то длинная тощая фигура. Сперва Дианоре показалось, что это кто-то из лесных стрелков явился за помощью – люди Локсли часто обращались к святому с просьбой залечить рану или исповедать умирающего, если тот не вполне полагался на святость отца Тука. Но через мгновение она поняла, что ошиблась, и, отступив на шаг, тихо вскрикнула:

    – Морган Мэган!

    – Ты меня знаешь, девушка? – Пришелец казался удивленным. – У меня нет друзей в этом мире, как нет и врагов.

    – Я Дианора, – сказала она. – Что тебе нужно в святом месте, колдун?

    – Впусти меня, – попросил Морган Мэган. – Я не знаю, что значит «святое место» и почему мне нельзя войти на порог, если я замерз и голоден и готов хорошо заплатить за ночлег и ужин.

    Дианора посторонилась.

    – Входи, – сказала она. – Место это свято, ибо здесь обитает отшельник, человек, посвятивший себя Богу, размышлениям и добрым делам. Денег за ночлег и ужин он не возьмет, ибо Божья милость сама по себе великая награда. Что же касается того, что ты, колдун, можешь осквернить…

    – Стоп, – оборвал ее Морган Мэган. – Я буду вести себя паинькой, Дианора, обещаю тебе.

    – Ты нечист сам по себе, – возразила она. – Что бы ты ни сделал, как бы себя ни вел, во всяком твоем деянии будет скверна.

    – Ты узколобая фанатичка, – сказал Морган Мэган.

    Кряхтя, святой Сульпиций поднялся со своего места и направился к выходу.

    – Проходи в дом, добрый человек, если ты замерз и голоден, – приветливо сказал отшельник. – Если девица сия показалась тебе излишне суровой, то прости ее: она добродетельна и не прощает другим, если те, по ее мнению, недостаточно добрые христиане. Это от молодости и невинности.

    Дианора вспыхнула.

    – Отец Сульпиций, вы не знаете, кто он, – сказала она.

    Морган Мэган вошел в дом и поежился.

    – А вечера у вас здесь довольно свежие, – заметил он и с любопытством огляделся по сторонам.

    Простой, чистый дом, видимо, понравился ему, а отшельник, разглядывавший пришельца с веселым любопытством, был удостоен почтительного поклона. Морган Мэган кланяться не умел, но проделал это чрезвычайно старательно и едва не своротил с поставца горшок с рассадой.

    Подхватив горшок, отшельник проворчал:

    – Пожалуйте в трапезную.

    Дианора поставила на стол третью плошку. Морган Мэган повертел ее в руках, понюхал тушеную фасоль, потыкал в нее пальцем, после чего принялся есть, хватая еду зубами из миски, как животное.