– Зло… – Отшельник немного подумал. – Мне всегда казалось, что Зло существует независимо от нас. В нашем мире существует огромный его сгусток. Оно висит над головами, как грозовая туча. Мы ненавидим друг друга и не понимаем почему. У нас нет сил сопротивляться его давлению. Темные, беспомощные, жалкие, мы бредем во мраке неведения. В этой темноте мы натыкаемся друг на друга, нечаянно раним, нечаянно убиваем, совершаем бессмысленные жестокости. Как освободиться от власти этого Зла? Только верой Христовой, да у кого она есть…

    – Ты говоришь страшные вещи, отшельник.

    – Не страшнее, чем то, что ты совершил, Морган Мэган. Мне думается, все миры одинаково жестоки. И вряд ли можно найти убежище для Дианоры.

    – Так-то это так, но в одних мирах твоя Дианора будет просто беззащитной девушкой, а вот в других… Тебе не приходило в голову, отшельник, что она не похожа на человека?

    Святой Сульпиций поперхнулся:

    – О чем ты говоришь, Мэган? Что значит «не похожа на человека»? А на кого она, по-твоему, похожа?

    – В свое время и в других мирах я встречал эльфов, обитателей холмов, и они были точь-в-точь как она. Пойми правильно, – Морган Мэган провел пятерней по своему худому лицу, – схожи не цветом волос и не разрезом глаз – выражением лица, складкой губ, молчанием, взглядом… В ней что-то есть от Древнего Народа, поверь. Может быть, в жилах ее матери текла кровь жителей холмов.

    Святой Сульпиций покачал головой и подумал о том, что ведет святотатственные разговоры.

    – Да нет, Морган Мэган, ты ошибаешься. Ее мать была…

    – Да, Дианора говорила. Но какое это имеет значение? Я говорю о древности крови.

    – Откуда же взяться древней крови?

    – Кто знает… Скажи, здесь жили другие боги, прежде чем появился этот ваш единый Бог, в которого вы все дружно верите?

    Святой кивнул.

    – Мне не положено в них верить, – добавил он нехотя, – но я знаю, что они живы и до сих пор. Некоторые люди умеют их видеть.

    – Так я и знал. Боги ведь тоже бродяжничают по мирам. Я мог бы отправить ее в такой мир, где она была бы богиней, – задумчиво сказал Морган Мэган. – Позови ее, пусть скажет, что думает об этом.

    – Сиди, – остановил колдуна отшельник. – Не говори ей ничего. Я возьму грех на свою душу и приму решение за нее.

    – Почему? – Приспущенное веко Моргана Мэгана поднялось, и два глаза, с трудом съехавшись к переносице, уставились в лицо святого.

    – Потому что она откажется от любой помощи. Она не захочет оставлять в этих мирах одного человека, который, боюсь, уже погиб.

    – Любовь?

    – Боюсь, что да.

    Морган Мэган хищно подобрался:

    – Кто такой?

    – Лесной разбойник, иноверец, очень добродетельный и благовоспитанный молодой человек, – сказал святой Сульпиций убежденно. – Достойный юноша. К несчастью, его схватили и отправили на соляные копи…

    К великому удивлению святого, Морган Мэган откинул голову назад и оглушительно захохотал.