3атем снова показался важный человечек. Он шел размеренным шагом и на вытянутых руках нес клетку с тонкими частыми прутьями. Туда и был водворен горностай, который, ничуть не смущаясь лишением свободы, тотчас улегся и снова взялся за птичью ногу. Ступая медленно, как на церемонии, Лаймерик удалился и унес с собой горностая.

    Хелот слегка улыбнулся, встретившись с Имлах глазами, однако великанша и не думала разделить с ним веселье. Похоже, такие сцены разыгрывались в замке по несколько раз на дню.

    – Ты голоден? – спросила Имлах.

    – Не знаю. Вроде бы, нет. Я хотел задать вам один вопрос.

    Имлах склонила голову к плечу:

    – Конечно, дакини. Ты можешь спрашивать все, что угодно, и получишь честные ответы или не получишь никаких.

    – Спасибо, Со мной был мальчик, когда Народ напал на нас…

    – Не напал, дакини. Народ осуществил свое суверенное право.

    – Мне неважно, как это называется. Со мной был мальчик по имени Тэм, и я хотел бы знать, где он и что с ним стало.

    – Он жив. Народ взял его к себе.

    Хелот подскочил.

    – Святой Бернард! – вырвалось у него. – Вы хотите сказать, что малыша захватили в плен эти низкорослые варвары?

    Имлах смотрела на него во все глаза. Дакини был по-настоящему огорчен. Похоже, он близок к тому, чтобы взорваться: кусает губы, хмурится, отворачивается, шарит руками по поясу. Наконец заговорил:

    – Где мой меч? Я могу попросить вернуть мне оружие?

    – Зачем тебе оружие?

    – Госпожа, – произнес Хелот, мрачно глядя ей прямо в лицо, – в таком случае могу я хотя бы узнать, свободен ли я?

    – Я тебе не госпожа, дакини, – снова поправила его Имлах.

    – Простите. – Но глаз не опустил.

    – Я отвечу тебе по мере моего разумения, – медленно проговорила Имлах. – Многое зависит от того, что именно ты называешь «быть свободным». Свободен ли ты взять свое оружие, пойти ночью к Народу и устроить кровавую бойню? Тебя, конечно, убьют, но сколько погибнет тех, кого ты считаешь варварами! Нет, не свободен ты сделать это. Ты ведь об этом спрашивал?

    – Если я свободен, – упрямо повторил Хелот, – то никому не должно быть дела до того, чем я собираюсь заниматься и как воспользуюсь своей свободой.

    – Ошибаешься, дакини. – В тоне Имлах прозвучали металлические нотки. – Если мое предположение – правда, то лучше тебе сидеть в цепях, Хелот из Лангедока.

    – Простите, но мне показалось, что лесные жители – враги замка. Разве вы не говорили, будто господин барон время от времени воюет с Народом?

    – Это так, – не стала отрицать Имлах. – Но отсюда вовсе не следует, что Народ можно истреблять, особенно в мирное время.

    – Но я не собирался никого истреблять, гос… Имлах. Однако когда я вышел в путь, со мной был…

    – …один из Народа, – заключила Имлах.