Ничего себе фокусы…

Я как стоял, так и рухнул лицом в омертвевший мох, будучи больше не в силах сохранять равновесие. Может, я и выпил громадную тварь до дна. Может, и бурлила во мне ее энергия, перерабатываясь в смертельно опасную магию. Но на физическом плане я чувствовал себя полностью опустошенным. Обессилевший, измученный, задыхающийся, едва живой. Пожалуй, так погано мне было только в тот день, когда я сбежал из дворца. Правда, тогда печать жглась не в пример сильнее, но даже сейчас я не смог себя заставить убрать от нее руку. И не мог не думать, что мне… в кои-то веки… очень пригодилась бы сейчас помощь императора.

– Кар… – прошептал я, почувствовав, как в землю ушла еще одна волна темной магии. А вместе с ними в голове что-то сперва напряглось, затем оглушительно хрупнуло. После чего в носу стало горячо, а затем на траву щедро плеснуло кровью. – Ох, Кар, как же ты мне нужен…

Печать, словно услышав, в последний раз обожгла грудь и так же неожиданно заткнулась. А меня после этого, как ни странно, отпустило. Словно именно сейчас, здесь, под напором магии, в моем теле сломалась какая-то преграда, и теперь излишки спокойно провалились глубже. В какие-то новые емкости. Так что больше не требовалось сбрасывать их вовне и бояться, что кто-то пострадает.

– Вот и отлично, – прошептал я и неловко вытер лицо рукавом. А когда обнаружил, что кровь больше не идет, то со стоном перевернулся на спину, равнодушно посмотрел на клубящиеся надо мной сгустки черного дыма и закрыл глаза.

Все. На сегодня я выдохся. Хотя, если верить ощущениям, то правильнее было бы сказать, что я мертв.

К сожалению, долго прохлаждаться мне не дали: довольно быстро до Хэнга дошло, что они терзают уже дохлую тварь, и бездумная мясницкая работа прекратилась. Затем неподалеку подал голос обеспокоенный наступившей тишиной волк. Следом за вожаком заволновалась и остальная стая. Так что мне волей-неволей пришлось собирать себя в кучку, подниматься с почерневшей земли и тащиться прочь, очень надеясь, что единственный на всю округу чародей не обратит внимания на случившийся неподалеку выброс темной магии.

Хорошо еще, что дым от подпаленной медузы не успел развеяться, и моих художеств никто не видел. А когда я выбрался с противоположного конца поляны и, доковыляв до вожака, благодарно ткнулся носом в его шею, сзади раздался знакомый голос.

– Гляди-ка… опять живой! Да он что, неубиваемый, что ли?!

– Пошел к драхту, – не поворачивая головы, буркнул я.

– Нет уж, – усмехнулся Атис. – У тварей в гостях я уже был. Пора и честь знать. Да, народ?

– Так точно! – радостно гоготнули ему в ответ.

– Ну-ка заткнитесь, – осадил весельчаков Хэнг. – Надо найти логово и все там зачистить.

Я оторвался от волка и качнул головой, с трудом различая в дыму человеческие силуэты.

– Не надо. Когда дохнет хозяин, все его подопечные тоже умирают. Даже зародыши.

– Откуда знаешь?

– Видел. Но если есть желание, можете пробежаться на пару-тройку десятков рисаннов дальше, чтобы убедиться своими глазами.

– Кто как, а я сегодня больше не ходок, – снова раздался совсем рядом бодрый до отвращения голос Атиса. – Эта тварь мне ногу отшибла. Кто видел, куда убежали кони?

– В стойле уже небось стоят, овес жрут, – отозвался неподалеку второй голос. Кажется, это Митт.