– Вам чем-то неприятен ваш узник, мастер Кхеогги? – подплыв к нему вплотную, вежливо спросил эльф.

– Не больше, чем другие люди, прошу прощения, сэр, – громовым голосом ответил Кхеогги. – А их я страсть как не люблю!

– Продолжайте, Кхеогги! – властно сказал эльф. – Как я понимаю, не только ваш клан недоволен господством людей.

– И не без причины, – ответил Кхеогги, вывернув свои черные губы. – Дай мне только волю, и я сырым съем самое сердце человечества, а опосля с удовольствием выпью его кровь. Вот как я поступлю за все то, что они с нами сделали!

– Воистину, – промурлыкал Шиндак, – это смелые слова, которые, впрочем, и следовало ожидать от представителя расы воинов.

Минотавр фыркнул. Его черные глаза сузились, голова затряслась от сдерживаемого гнева.

– Да уж куда смелее, дружище! Энто человечество у меня уже вот где сидит! Вы-то, поди, уютно устроились возле капитана. Или вы думаете, что ваше с ним сходство не сыграло тута никакой роли?

На лице Шиндака не дрогнул ни один мускул, но его лицо сразу приняло надменное и угрожающее выражение.

– Мы, обитатели Цокон-нукораи, – спокойно сказал Шиндак, не отрывая от минотавра взгляда своих серебристых глаз, – живем довольно долго. В Коллективе наши воспоминания живут еще дольше. И мы – больше, чем ОомРамн, больше, чем цултаки, больше, чем экнарцы или урухи с Хишавея, или горомоки, – больше, чем все остальные собратья, понимаем весь ужас того, что с нами случилось! – Эльф слегка приподнял свое голубоватое лицо, его серебристые глаза смотрели куда-то вдаль. – Я вижу, как корабли Утраченной Империи продвигаются сквозь звезды и нечестивый Локан – тот самый Локан, как он называется на вашем грубом языке, – ведет их вперед. Каждую цивилизацию, с которой он сталкивается, Локан оценивает по своим, человеческим стандартам – как будто люди совершенны! Как будто другие формы не могут быть им равными или превосходить их! Руководствуясь этими своими предрассудками, он взял Меч Ночи и по своей воле радикально изменил квантовую погоду. Там, где обитатели планет были гуманоидами, Меч Ночи полностью превратил их в людей. Там, где местная раса совсем не походила на человеческую, воля Локана превратила их в лишенных разума зверей. Именно такова была судьба большей части вашей великой империи, Кхеогги. Та же участь, о которой говорилось выше, постигла мои собственные старые миры. Кхеогги удивленно заморгал. Об этом же говорили старые легенды ОомРамн – о Великом Коллапсе. Ло-хан Разрушитель силой своей магии превратил доблестных воинов в безмозглых зверей.

– Он был настоящим чудовищем, этот Ло-хан!

– Да, именно так, – терпеливо ответил Шиндак. – Но разве вы не видите, мой друг, что этим наши потери не ограничиваются? Погибла история целых миров – их культура, их песни, надежды и мечты. Обращенные Локаном расы забыли свой прежний облик и стали настоящими людьми. Это хуже смерти – они забыли, кто они есть на самом деле. Правду помнят только те из нас, кто избежал превращения. Только мы знаем имена наших угнетателей, которые отняли у нас любовь наших братьев. Мы не можем этого забыть. Мы этого никогда не забудем. Минотавр снова съежился.

– Вы уж мене простите, мастер Шиндак, но вы, цокон-нукорайцы, чересчур много думаете.

– В этом-то и заключается наше проклятие, – холодно ответил эльф, – но вы никогда не будете им отягощены. Если вы завершили то, что должны были здесь выполнить, я дам вам новое поручение.