Нет, я не брошу этого человека. Но придётся постараться, чтобы выяснить, кто на самом деле организовал это покушение.

Я попытался найти взглядом Андрея Углова, но тут же обнаружил, что он старается держаться как можно дальше от императора. Быть может, это он каким-то образом околдовал Кастрицына?

Не факт. Причин затевать покушение у Андрея Всеволодовича нет. А если они и есть, мне пока что не ясно, зачем ему это.

Он держится вдали от императора по другой причине. Боится, что Николай Первый задаст ему неудобный вопрос, и тот не сможет солгать. Вскроется его причастность к созданию огнестрельного оружия и сотрудничеству с Мансуровыми, которые совершили несколько десятков преступлений всего за один месяц.

— Мне очень жаль, Николай Павлович, — принялся кланяться князь Игнатов. — Я был уверен, что особняк хорошо защищён.

— Вы здесь ни при чём, — отрезал император. — Не сочтите за оскорбление, но я вынужден покинуть бал.

— А как же второй злоумышленник? — вскинул брови Игнатов.

— Искать его среди присутствующих дворян даже сложнее, чем найти иголку в стоге сена, — ответил Николай Павлович. — Мои службы проведут дополнительное расследование. Продолжайте свой праздник. Но уже без меня.

Император бросил на меня взгляд, но ничего более не сказал. По его глазам я понял, что Николай намекнул на то, что мы с ним ещё свяжемся.

Я помню свою задачу. Выяснить, как работает колба, поддерживающая жизнь в Павле Петровиче. А точнее — в его голове.

Но теперь у меня появилась ещё одна не менее важная миссия. Кастрицына нужно оправдать. Но для этого придётся выяснить, каким образом его вообще смогли взять под контроль. Магия? Зелье? Что ж, дополнительный осмотр даст новую информацию. Попрошу главного городового Тимофеева, чтобы он разрешил мне обследовать Кастрицына.

Магический купол над особняком князя Игнатова исчез. Несколько гостей в спешке покинули имение, но на выходе стояли гвардейцы императора, которые фиксировали каждого, кто ушёл раньше времени.

Верное решение. Среди беглецов мог оказаться главный организатор покушения. На самом деле я и сам собрался покинуть бал, но перед этим мне захотелось поговорить с ещё одним человеком. Но совсем на другую тему.

Мой взгляд быстро поймал сияющие рыжие волосы Анны Елиной. Я подошёл к ней и тут же заметил, как она смутилась. Раньше такого поведения за ней не замечал.

— Господин Мечников, — приветственно кивнула она.

— Анна Иннокентьевна, у меня к вам вопрос. Хотел бы, чтобы эта беседа осталась между нами, — произнёс я. — Вам известно, что предложил мне ваш отец?

— Д-да, я в курсе, — отведя взгляд, ответила она.

— У меня лишь один вопрос. Это решение было принято вами совместно, или отец поставил вас перед фактом? — спросил я. — Дело в том, что я хотел бы обдумать его предложение, но если выяснится, что Иннокентий Сергеевич не поставил вас в известность и принял решение самостоятельно, я не стану даже думать о потенциальной женитьбе. Видите ли, я не сторонник политических браков и браков по расчёту.

— Нет-нет! — замахала руками она. — Всё не так, как вы думаете. Отец разговаривал со мной об этом. Я сама сказала, что хочу… Вернее, могу… Ну, то есть… Ох, надеюсь, вы меня поняли, Алексей Александрович.

Всё ясно. Значит, Елины и вправду обсуждали этот вопрос совместно.

— Успокойтесь, я не планирую торопить события, — улыбнулся я. — Мы вернёмся к этой теме позже. Не стоит меня стесняться. Я не собираюсь вести себя, как покойный Владимир Мансуров.