— Я ничего не сделал, клянусь вам, господа! — воскликнул Роман Кастрицын. — Я не знаю, что на меня нашло! Моё тело меня не слушалось!

— Сомневаюсь, — перебил его Владимир Павлов. — Господа гвардейцы, Ваше Величество, — он поклонился. — Дело в том, что я слышал разговор двух людей, которые обсуждали предстоящее покушение. И один из голосов явно принадлежал ему.

— Почему в таком случае вы никому об этом не рассказали? — потребовал ответа император.

— Я опасался, что меня самого примут за предателя, — ответил он. — А потому поведал об этом только двум людям. Господину Углову и господину Мечникову. Вместе мы следили за залом, готовясь защитить вас в любой момент. И нам это удалось.

Император был в замешательстве. И только сейчас я понял — почему. В личной беседе никто не мог ему врать. Павлов только что выдал ему всю правду, и он мог не сомневаться в его честности.

Но куда удивительнее другое. Роман Кастрицын только что заявил, глядя в глаза императору, что он невиновен.

Вот теперь я точно ничего не понимаю. И как же объяснить происходящее? На самом деле я совсем не сомневаюсь в том, что Кастрицын не стал бы добровольно совершать покушение. Но что его заставило это сделать?

— Что нам с ним делать, Ваше Величество? — обратился к императору один из гвардейцев. — Убить на месте? Или тащить к местным городовым?

— Стойте, — попросил Николай Первый. Держась за горящую спину, он подошёл к Кастрицыну. Их друг от друга отделяли лишь несколько солдат.

— Назовите ваше имя, — потребовал Николай.

— Р-роман Васильевич Кастрицын, — заикаясь от ужаса, но всё же стараясь держаться, произнёс мужчина.

— Я слышал о вас. Помнится, я же лично подписывал документы о выдаче наград. За заслуги перед империей. Я помню почти каждого, кто получил от меня такие медали, — произнёс император. — Вы сказали, что не хотели причинить мне вред. Почему? Почему тогда вы на меня напали?

— Николай Павлович, честное слово, я не помню, что со мной случилось, — признался он. — За этот вечер я несколько раз терял сознание. Подумал, что перебрал с вином, поэтому отсыпался в кресле в другом конце зала. Но в тот момент, когда моя рука вонзила вам кинжал в спину, я собой не управлял.

— А кто в таком случае управлял вами? — продолжил допрос император.

— Я не знаю… — прошептал он. — Клянусь вам — не знаю.

— Владимир Харитонович сказал, что слышал, как вы беседовали со вторым злоумышленником, — напомнил император. — Кем был этот человек?

— Я не помню этого разговора, — ответил Кастрицын. — Мне казалось, что я вообще не разговаривал с неизвестными мне людьми.

— Николай Павлович, — вмешался я. — На теле господина Кастрицына действительно присутствуют следы крови. Но я и вправду уверен, что он не стал бы организовывать покушение самостоятельно. Я знаком с этим человеком. Он верен империи. Думаю, здесь кроется куда более сложная схема.

— Я знаю, что он мне не врёт, Алексей Александрович, — кивнул император. — Но всё же я вынужден временно его задержать. До выяснения обстоятельств.

Император махнул рукой, и гвардейцы, подхватив Кастрицына под руки, потащили его к выходу из особняка.

— Господин Мечников! Пожалуйста! — кричал он. — Объясните им! Я не виновен! Клянусь, не виновен!

Я лишь кивнул ему вслед, дав понять, что не оставлю его в беде. Кастрицын здорово мне помог.