— Зачем ты изувечил цветок? Разве он в чем-то виноват?

Элий повернулся. Но никого не увидел — за его спиной была высокая, выше человеческого роста, каменная кладка старой ограды. Сенатор вытащил из-под туники пистолет и взвел курок.

— Кто здесь? — его голос вряд ли можно было бы узнать — он сделался сиплым и безжизненным.

— Я за стеной, но не могу подойти. От тебя исходит опасное излучение, наведенное больным телом там, в доме. Ты знаешь, что это такое?

— С кем я говорю?

— Мы встречались однажды. Во время своей краткой смерти на дороге. Я — гений Империи. Я — единственный из гениев, кто хочет помочь людям.

Элий положил пистолет на скамью рядом с собой. Он верил и не верил. Может, это бродяга-плут притаился за оградой и, придав голосу немного патетики, заговорил, как актер со сцены театра Помпея. А если заглянуть за ограду, там окажется плешивая башка с наглыми глазами пройдохи.

— Почему ты мне помогаешь?

— Глупый вопрос. Если Империя рухнет, мою должность упразднят в первую очередь. Так что я стараюсь, скорее, ради себя, а не ради кого-нибудь из вас, бедные мои человечки.

— Другие гении тоже погибнут.

— Это ты так считаешь. А им кажется, что они смогут занять места в первом ряду. Так ты узнал, что случилось в лаборатории Триона?

— Иди и спроси у Гая Габиния сам. Но можешь ничего и не спрашивать — только погляди на него. Ни один гладиатор не выиграл бы для него клейма. Даже Юний Вер.

— Глупец — повторяю вновь. Ты — человек, для тебя находиться рядом с Гаем Габинием опасно. А для меня — смертельно… Так ты узнал, что произошло?

— Да. Он мне рассказал. Его убили Z-лучи, испускаемые веществом под названием уран.

— Что ты собираешься делать?

— Как только Петиция уничтожит предсказание, я вернусь в Рим и поставлю в известность Руфина. Я велю выставить тело Гая Габиния в курии, чтобы сенаторы видели, чем грозят подобные эксперименты.

— А что ученые? Они умрут? Ведь это единственный способ стереть их память.

Элий поднял изуродованный цветок и отшвырнул его к ограде.

— Они не умрут. Но я ненавижу их за их безумие. Неужели они не понимали, что делали?

— Да, все может плохо кончиться. И предсказание Летти покажется детской игрой по сравнению с шуточкой Триона, Цезарь.

— Что? — не понял Элий.

— Ты знаешь, что Александр убит? И наследником станешь ты. Ты — Цезарь. Элий оцепенел.

— Цезарь? Уб-бит? — переспросил он, запинаясь. — Кем?

— Неизвестным, которого охранники приняли за тебя. Ты что, не читаешь «Акту диурну»?

Нелепая шутка! Потом Элий понял не шутит гений. Правду говорит. Цезарь мертв, а его, Элия, обвиняют в смерти Александра. Бред…

— Увидимся в Риме. Надеюсь, к тому времени я смогу уже приблизиться к тебе, а не прятаться за толстой стеной. — Голос за оградой умолк.

В синем небе вспыхнула платиновым зигзагом причудливая кривая. Несколько мгновений она висела в воздухе и не таяла. Золотистые пчелы, спешащие в сад Марка Габиния, облетали платиновый зигзаг стороной.

Только сейчас Элий почувствовал, как саднит расцарапанные ладони.