— Не ожидал от тебя такой прыти, сиятельный, — сказал их спаситель, и Элий узнал низкий хриплый голос Курция. — Честно говоря, я думал, что первым наверху появится Вер. Умеешь обращаться с это штукой? — Центурион протянул Элию восьмизарядный «парабеллум».

— Я же бывший вигил, — напомнил Элий.

— Тогда держи под прицелом крышу и стреляй без предупреждения. Надо выбраться из этой мышеловки.

— В которой мы были сыром, — подсказал Вер. — У меня так руки и чешутся набить тебе морду, прославленный муж.

— Драться будем потом. А сейчас лучше смыться, — отозвался Курций.

Крыша была достаточно покатой, и беглецы без труда добрались до внешней лестницы, ведущей вниз. Но их уже ждали. Вер вовремя успел отпрянуть, и пуля срикошетила от лестничных перил. Охранники Макрина палили не целясь. Беглецы распластались на черепице. Пули непрерывно цокали по карнизам. Стрелков было человек пять. Один из них, решив, что беглецы безоружны, сунулся было на крышу, но Курций метким выстрелом снял его. Вновь началась пальба.

Люди Макрина вряд ли могли похвастаться отличной выучкой: кто-то умудрился попасть в окно, послышался звон стекла. Но о том, чтобы прорваться вниз, нечего было и думать. Макрин решил не рисковать, пытаясь захватить гладиаторов живыми — в рукопашной схватке охранники тягаться с профессиональными бойцами не могли.

Элий высунул руку за край карниза и дважды нажал на курок. Скорее всего, он ни в кого не попал. В ответ вновь раздались беспорядочные выстрелы.

— Надо что-то придумать, — пробормотал Вер. — Курций, как ты забрался на крышу? По лестнице?

— Я не люблю лестницы в чужих домах. У меня есть веревка с крюком.

Вер огляделся. Недалеко от дома возвышался огромный дуб. Он почти в два раза был выше роскошной виллы Макрина, и его могучие ветви раскинулись необъятным шатром. Вер взял у Курция веревку со стальной «кошкой» и, привстав, швырнул ее на ветви дерева.

— Это слишком опасно, — предупредил Курций.

— Элий спасется. А на тебя мне плевать. Но если ты ухватишься за веревку вместе с ним, то можешь унести ноги.

В этот момент пуля цвиркнула по черепице рядом с ним.

— Итак, вы двое хватаетесь за веревку, а я улепетываю в другую сторону, — сказал Вер.

— У тебя с Курцием больше шансов спастись, а я бы мог… — попытался поспорить Элий.

— Оставь свои речи для сената. А здесь никто не ценит красноречия.

В следующую минуту Элий и центурион неслись на веревке к дереву, как обезьяны, ухватившиеся за лиану. А Вер мчался по крыше, намеренно громыхая подошвами сандалий по черепице, чтобы отвлечь на себя стрелков. Поначалу охранники растерялись.

Стрелять по двум движущимся мишеням было для наемников Макрина внове. Все разом они принялись палить по бегущему Веру, потом неожиданно перенесли огонь на Курция и сенатора. С дерева посыпались листва и ветки. Левое плечо Элия обожгло огнем, и если бы не Курций, он бы свалился вниз. Центурион прохрипел что-то, но Элий не понял — что. В следующее мгновение они уже спускались вниз. Элий даже не перебирал руками по веревке, а просто скользил, безжалостно сдирая кожу с ладоней. Почти тут же рядом с ним возник из темноты человек. Охранник вскинул винтовку, но выстрелить не успел — старый вояка оказался проворнее и влепил Макринову псу пулю в лоб.

— С ребятами из «Нереиды» лучше не связываться, — запоздало предупредил центурион.

Они нырнули в пышную влажную зелень сада. Курций старался держаться в тени деревьев или кустов, заслышав шорох — пластался к земле или приникал к стволу, как лиана. Элий же всякий раз запаздывал, рискуя выдать не только себя, но и вигила, и потому был для центуриона двойной обузой.