Сестра сияла, словно лампочка. Ее глаза блестели, а лицо светилось от счастья. Наконец-то ее мечтам суждено было осуществиться — она вот-вот станет звездой.

Вторая часть телесериала «Он и она» должна была выйти на экран осенью. Рейтинг показал, что роль Лорелей, смешной американки, оказалась прямым попаданием в яблочко. Правда, объем роли был расширен в ущерб главным персонажам.

— Они меня ненавидят, — посмеиваясь, сказала Мари.

— Тебе это совершенно все равно? — спросила Энни. — Лично я не смогла бы такого вынести.

— Мне на это наплевать, — холодно проговорила Мари. — Эврил Пейдж — высокомерная стерва. Я рада, что она лишилась нескольких страниц сценария в мою пользу. Уже поговаривают о новом проекте, где моя героиня будет главной. Представляю, как Эврил разозлится, узнав об этом.

— Надеюсь, этот проект будет удачным, — пробормотала Энни. — Дот ужасно обрадуется.

Мари сложила ладошки вместе, словно собираясь помолиться.

— О, я тоже на это рассчитываю, сестренка. Догадайся, что я сделала на прошлой неделе? Я приняла участие в открытии супермаркета в Бирмингеме, на котором присутствовал мэр и все местные «шишки». Мне заплатили двести пятьдесят фунтов стерлингов.

— Очень неплохо, — сказала Энни.

Двое детей Мари были принесены в жертву, и ради чего? Ради того, чтобы она смогла поучаствовать в открытии супермаркета в Бирмингеме и довести до бешенства какую-то актрису. Вряд ли это того стоило.

Неделя закончилась, и Энни возвратилась к себе, в тупик Хезер. К своему удивлению, на участке Каннингхэмов она обнаружила щит с надписью «Продается». В тот же вечер к ней зашла Валерия.

— Думаю, ты уже видела щит?

— Куда же вы переезжаете?

— Кевину предложили раньше времени уйти на пенсию, — сказала Валерия. — Мы подумали, что теперь, когда с нами живет один Захарий, можно купить что-нибудь поменьше. — Келли и Трейси вышли замуж в прошлом году, а у Гари уже родилась малышка. — Кевин мечтает перебраться на ту сторону реки, в Грисби, где живет его брат, и собирается заняться гольфом. — Валерия сделала паузу, ее глаза сияли от счастья. — Догадайся, сколько, по мнению агента по недвижимости, мы должны просить за дом? Пятьдесят пять тысяч!

— Боже правый! — ахнула Энни.

— Невероятно, правда? Это же целое состояние!

— Вряд ли вы на этом сильно разбогатеете, если собираетесь приобрести другое жилье. Это всего лишь означает, что агенты по недвижимости и адвокаты сорвут большой куш.

Валерия громко рассмеялась.

— О, мне будет не хватать твоего присутствия за стеной.

— И мне тоже будет тебя недоставать.

К своему удивлению, Энни поняла, что, сказав это, не покривила душой. Со временем привыкаешь к людям и действительно проникаешься к ним симпатией, даже если сначала они не очень-то тебе и нравились. Без семейства Каннингхэмов за стеной все в этом доме будет иначе.

— Надеюсь, ты будешь счастлива на том берегу.

В воскресенье позвонила Дон Галлахер.

— Ты можешь прийти завтра в магазин, Энни? На днях неожиданно появился один парень из Йокшира, Бен Уэйнрайт, который изъявил желание продавать у нас свои картины. Я сказала ему, что решение данного вопроса зависит только от тебя. Он сказал, что снова придет в девять часов в понедельник.

— Ну и какие у него картины? — спросила Энни.

— Странные! Мне они не очень понравились, но с другой стороны, я же ничего не смыслю в искусстве.