Внутри поста, бывшего военного бункера, несло тухлятиной. Вчерашняя вечерняя жара, едва спавшая даже у реки, дала о себе знать. Второй выход вел к реке, все верно. Значит… значит, надо чистить.

Глаза привыкли к темноте, дальше сгустившейся совсем уж сильно. Фонарем он не пользовался, матушка-природа наградила щедро, а на Базе в свое время еще и поколдовали, без внесения в медкарту. Потому пользоваться хорошим фонарем, взятым у солдат, не придется, но говорить о своей особенности не стоило. Нужно же иметь козыри в рукаве?

Бирюк не торопился, ему оно и не нужно. Работа чистильщиков торопливость не приветствовала, та всегда пахла особенно. Как правило — кровью и вспоротыми кишками. Потому сиди, дружок, слушай, нюхай и думай. Все как обычно, даже что в одиночку и то привычно.

Тухлятиной несло сильно, смешиваясь с подсохшей кровью, нагревшимся металлом и сыростью от реки. Неподалеку лежало сколько-то фунтов недавно, прямо вчера, разодранного мяса. Некро, а запахи точно говорили о них, либо о ней, устроили тут хренову бойню.

Здесь явственно дышала река. Звук волн, проходя через бетон с камнем, ощущался сильнее, мерный и кого-то, наверняка, убаюкивающий. Он себе такого не позволял. Странно, но не слышалось капель, обычно в таких казематах обязательно капало откуда-то. Зато шелестело и шуршало туда дальше, где гуляющий с реки ветер баловался мусором.

Шаг за шагом, неторопливо и прислушиваясь после каждого, подняв «бульдога» и стараясь не пропустить нужного среди серого и черного, окутывавшего бывший пост пограничников Альянса. Вернее, бывших служащих КВБ, торчащих тут немного нелегально, граница-то давно осталась позади.

Шаг за шагом, опуская ногу на полную подошву медленно-медленно, чтобы не подарить преимущество паскуде, убившей не меньше пятерых-шестерых хороших бойцов. Или паскудам, тут уж как повезет.

Впереди маячило светлое пятно, наверное, поверху шла наблюдательная щель, сейчас почему-то не прикрытая щитом. Бирюк, вкатившись в небольшое помещеньице колобком, ушел в направо, в угол. Там никого не было, это он чувствовал всем собой — нюхом, слухом, интуицией. Откатился быстро оглядев все вокруг, проведя стволом полукруг, замер. А, вот оно чего как, оказывается…

Вместо щели, стального листа с амбразурой, утопленного в бетон, тут имелся грубо сделанный эрзац. Бетон растрескался, его старательно чинили, но не получалось. Точно такой же щит, только больше, закрепили на штырях, оставив люк наружу. Тот, скорее всего, обложили дерном, сквозь который проросла свежая трава.

Через него решил удрать какой-то бедолага, возможно подросток, возможно, кто-то очень худощавый. Здоровый мужик в такую-то узость просто бы не влез. Но… Затея не удалась, тварь добралась раньше, чем человек спасся. Останки его, разодранные почти пополам, лежали в пятне солнца, продравшегося внутрь.

Бирюк скользнул вперед, остановился неподалеку, контролируя галерею, идущую дальше. Присмотрелся, вытаскивая информацию из трупа. И довольно оскалился под респиратором — тварь все же была одна. И ему немного повезло, паскуда оказалась обычным бойцом, только у них пасть таких размеров, чтобы сразу да наверняка. Ну, пока все шло весьма даже хорошо.

Парнишка или взрослый, было не разобрать, голову ему обглодали солидно, скальпировав почти полностью и превратив лицо в полкачана капусты, угодившей в корыто и под сечку. Больше про убийцу рассказали следы на видневшихся лохмотьях левой руки с плечом и ребрах. Бок бедняге просто выдрали, добираясь до внутренностей.

Пасть у некро оказалась солидной, прямо-таки хороший такой капкан, если тот разложить. Хорошо, что не медвежий, на волка там с росомахой, не больше. А раз так, то…

— Ты носишься, как в жопу ужаленная, успеваешь повсюду и за всеми, у тебя пасть, подходящая хорошему волкодаву, если не больше, а еще ты ловкая.