|
Мятежным туарегам периодически дозволялось нападать на караваны в целях улучшения материального и продовольственного положения и, естественно, грезить о суверенном государстве. Дюран же с полным основанием мог рассчитывать на определенную стабильность во вверенном ему регионе. Ничто здесь не происходило без его ведома. Любой разбой осуществлялся только с его санкции. Разумеется, данное решение не было идеальным, но ведь время от времени и полковнику необходимо было жертвовать чем-то. Ради баланса отношений с бунтовщиками, чтобы легче было держать их в узде. Не можешь одолеть врага, предложи ему союз — вот основополагающее правило, крепко-накрепко усвоенное им за годы службы в Иностранном легионе, не раз и не два оказавшееся неоценимым и здесь.
— Итак, что произошло с участниками экспедиции? Хассад пожал плечами: — Вероятно, они покинули лагерь. А мы надежно укрыли оборудование спутниковой связи и другое оборудование от бури. Когда мы вернулись, их здесь не было. — Откуда тебе вообще известно, что они побывали здесь? — недоверчиво спросил Дюран. Вместо ответа Хассад кивнул на расположенную чуть в стороне пальмовую рощицу. На песке виднелись несколько алюминиевых контейнеров с откинутыми крышками. — Продовольствие, — пояснил Хассад. — Мы рассчитывали забрать ящики с собой, но, вернувшись, обнаружили, что они пусты. Полковник Дюран кивнул: — Понятно. Когда вы атаковали лагерь, здесь находились лишь несколько охранников, да и те перепились. По какой-то причине не было никого из ученых. Все убыли в неизвестном направлении в поисках неизвестно чего. Чем черт не шутит, может, они и обнаружили то, что искали… Дюран задумчиво поскреб безукоризненно выбритый подбородок, затем прошелся пару раз взад и вперед, словно детектив, пытающийся из отдельных событий восстановить цельную картину. — Потом вы атаковали. Они, услышав стрельбу и увидев поднимавшийся вверх дым, выждали, пока вы уберетесь, и явились сюда. Пополнили запасы продовольствия, договорившись с оставшимися туарегами о месте встречи, отправили их за помощью. Это может лишь означать, что… — тут Дюран повернулся и взглянул на горы, — это может означать, что они нашли некое прибежище, где и скрываются, дожидаясь моего прибытия. Зловещая улыбка исказила лицо Дюрана. — Надевайте форму моих людей и отправляйтесь на поиски экспедиции. Как найдете, сразу всех ко мне. Живыми! Не исключено, что у них при себе могут быть чрезвычайно ценные предметы. Что бы это ни было, я должен их получить. Уяснили? Ибрагим Хассад кивнул и удалился. Дюран лихорадочно соображал, как действовать дальше. Исследователи явно что-то обнаружили, это Дюран чувствовал каждой клеткой, каждым нервом. Если речь идет о том, на что указывал в письме Науман, не исключено, что и Хассад не останется в стороне. В таком случае столкновение интересов неизбежно. Впрочем… незаменимых людей ведь нет.
Ханна смотрела в зияющий у ее ног проход. В темноту уходила древняя каменная лестница. Тусклый свет газовой лампы выхватывал из мрака бесчисленное множество ступенек, которые вели в бездонную глубину, откуда не доносилось ни звука. Ханна ощущала облегчение и вместе с тем непокой. Облегчение от того, что под плитой оказалась не просто очередная крипта или нечто подобное, а беспокойство объяснялось тем, что Ханне вновь и вновь вспоминалось ее видение. Она ощущала, что открывшийся взору мрак прохода неведомым образом притягивает ее. Сны и видения вообще вещь любопытная. Временами они способны уводить тебя в совершенно иной мир, временами они — отражение реальности, открывающее твоему взору глубины подсознания. Чем больше Ханна размышляла об этом, тем больше вопросов возникало, и все же она чувствовала, что ответ на них там, внизу. |
