Глава 18. Нечистый легион

Наст хрустел под массивными лапами, но эти звуки тонули в шипении и вое, с которым армия проклятых замерла на подступах к городу. Раскрывшиеся магические щиты, которые поддерживала сила Императора, озарили ночь мягким свечением. Этот свет заставил Чистую тьму замереть в ожидании приказа, а еще вызвал бурное негодование тех, кого скрывал мрак. Впрочем, теперь он уже не казался медведю таким уж и непроглядным.

Чем ближе он подступал к живой черноте, тем отчетливее различал очертания тех, кого привел чернокнижник. Четкого построения в армии жутких тварей не было, они скорее кучковались вокруг своих руководителей.

Живые мертвецы были знакомы ему как по запаху, так и по внешнему виду. Некоторые из них лишились плоти совсем, другие – лишь частично. Но хоть все восставшие покойники и нагоняли жути, внешне они оставались самыми безобидными. Ожившие останки покорно шли впереди своих некромантов, бледных и мрачных, но все еще напоминавших людей.

Норлан также заметил красноглазых носфератов в окружении вурдалаков и упырей – зубастая когорта выглядела одной из самых многочисленных. Они уступали лишь месмеристам, которых окружали покорные марионетки, все красноглазые и лишенные собственного разума. Их светящиеся, как раскаленные угли, глаза мелькали во тьме. Они жаждали крови.

Над полем все так же метались черные тени: гарпии и виверны готовы были атаковать медведя, но не смели сделать этого без команды своих жестоких хозяев.

Среди безвольных рабов месмеристов встречались простые звери, вроде волков, горных львов и диких собак, но нашлись и твари иного толка: огромные, как буйволы, огры с клыками размером с руку взрослого мужчины, тролли с непробиваемой шкурой, отдаленно похожей на змеиную чешую, а еще вервольфы. Их Иврос видел впервые, но перепутать не мог ни с кем.

Истории, которыми родители пугали детей в деревнях, рассказывали о людях с головами волков, покрытых серой шерстью и лишающихся всякой человечности в полнолуние. Но реальность оказалась такова, что вервольфы походили на волков столь же ничтожно, как и на людей. Искореженные твари, источающие запах опасного хищника, с отросшей клоками шерстью и громадными пастями, полными острых зубов. Одного укуса было бы достаточно, чтобы заразиться этой скверной и сделаться таким же в следующее полнолуние. Но это при условии, что укусившая тварь не разорвет тебя на кусочки, чтобы полакомиться теплыми внутренностями.

Были в черной армии бестии совершенно уродливые и незнакомые Ивросу. Были и люди, которые вообще бы не привлекли его внимания, встреть он их в обычной жизни на улице. Но среди них Норлан искал одного человека. Того, чья воля была прочнее и страшнее любого месмериста.

А еще Ив совершенно не представлял, что ему делать, даже когда отыщет Эгиса Толверта. Тот оставался опытным чародеем, которому было более двух веков, умелым чернокнижником и бывшим наставником самого Императора. Что мог ему противопоставить он, начинающий колдун из северных лесов, который в транс-то только-только научился входить?

Но медведь в сердце требовал смерти противника. Хозяин леса знал, что враг повержен, лишь когда обезглавлен. Без своего безжалостного лидера эта армия потеряет свое ядро.

Чутье заставило колдуна взять правее и замедлить шаг.

Над его головой с оглушительным визгом пронеслась гарпия, едва не задев, но Иврос даже не дернулся.

Хиннари была права: его присутствие на поле их всех раздражало настолько, что тьма едва сдерживала своих детей, которые так и норовили вырваться из ее смрадного черного чрева.

Однако ненависть и жажда расправы на уровне инстинктов – это замечательно, но что же делать теперь? Нужно было предпринять что-то быстрее, чем Толверт сообразит, у кого хватило наглости выйти в одиночку против армии.