– Иврос, дай мне слово, что не станешь совершать глупостей, – меж ее бровей пролегла сердитая морщинка. – Если с тобой что-то случится…

– Гвин вас не простит? – предположил он, но даже не взглянул на Керику.

– Я сама себя не прощу, – она крепче взяла Алиссану за руку, чтобы та, наконец, перестала трястись, а затем строже повторила: – Иврос, ты меня слышал? Дай мне слово…

– Да, тетушка, да, – рассеянно кивнул он. – Никаких глупостей. Я тебя понял. Я всех вас понял. Отведи веснушку вниз, к Корвесам, пока ее удар не хватил. И ей там будет поспокойнее, и они за ней присмотрят. А потом возвращайся ко мне. Идет?

Керика Гарана прищурилась, бросила быстрый взгляд на брата, который давал наставления тем двум молодым адептам. Авериус рядом и, случись что, придет Норлану на помощь.

– Хорошо, – она повлекла Алиссану в сторону ступеней, ведущих вниз. – Я скоро вернусь. Пойдем, Лис.

Девушка сделала несколько шагов и остановилась.

– Пожалуйста, мастер Гарана, разрешите мне остаться с вами, – с мольбой произнесла она. – Клянусь, я буду вести себя тихо и не стану вам мешать.

Керика ответила, но что именно она сказала, Иврос не разобрал. Порыв ветра принес с поля запах трупной затхлости. Так пахнут разрытые могилы или выловленный из реки утопленник. Норлан помнил эту вонь по тем временам, когда в Нордвуде разгуливали мертвецы Пастыря проклятых. Ее было сложно спутать с чем-либо.

Ив бросил короткий взгляд в сторону входа в башню, но Керика и Алиссана уже скрылись на лестнице. Ближе всех к нему сейчас стоял Эврен, которого более волновала тьма впереди, нежели что-либо иное. Клеврет бормотал то самое заклятие, которое позволяло войти в транс и видеть энергии отчетливее.

Стараниями терпеливой тетушки Норлан запомнил слова. Губы слушались не очень хорошо, но все же слушались, и со второй попытки импери удалось сотворить необходимые чары.

Белый свет заполнил его очи, смешиваясь с чистым золотом, но на этот раз что-то переменилось, вероятно, потому, что предчувствие опасности подстегивало все органы чувств и заставляло разум реагировать быстрее.

Мир преобразился, сделал звуки объемнее и четче, расцвел яркими красками, выделяя отдельные энергии. Но только теперь они извивались в беспокойном возмущении. Тьма, что надвигалась с севера, заставляла нервничать не только людей – даже окружающие силы гневались и страшились.

Мрак впереди действительно подобрался куда ближе к городским стенам, чем его видимая часть. Вязкая дымка стелилась по снежной поверхности извивающимися нитями, до первых укреплений оставалось не более пятидесяти шагов. Интересно, видел ли это Эврен и остальные защитники Идариса?

Норлан вздрогнул, но лишь оттого, что уловил еще одну странную особенность окружающих его энергий: все они тянулись к нему с какой-то ласковой покорностью, будто искали защиты у молодого импери.

Сизые завихрения в морозном воздухе. Гул камня под ногами, похожий на сердитое ворчание. Алые всполохи вокруг горящих факелов. Мягкое свечение живых тел. Гулкая пульсация крови в их жилах, частая, преисполненная волнения. Пестрые чары, замершие в ожидании того, что маги спустят их с поводков, как готовых к охоте гончих. Предвкушение, заставляющее пересохнуть язык. Мгновение перед неизбежностью.

И каждая, абсолютно каждая сила стремилась к нему, наливаясь трепещущим золотом.

Иврос оглянулся туда, где над городскими зданиями на холме возвышалась белая башня императорского дворца. Там, в вышине, плавно разворачивалась золотая дымка энергии импери, медленно формируя купол. Она должна была загустеть и сомкнуться с более мелкими щитами других чародеев, укрепив и усилив их. Невесомая взвесь в воздухе, которая в одночасье станет крепче стального щита.

Ив присмотрелся. Расстояние было большим, а ночь над городом размывала все контуры, но он мог поклясться, что видит Салдора Септиана в белых одеяниях на самом верхнем балконе башни.