– Иврос! – Гвин гневно посмотрела на мужа. – Это все ты!

– Да, моя валькирия, – он снова улыбнулся в ответ, поцеловал ее макушку, а сам меланхолично подумал о том, может ли она случайно сломать ему пальцы или же сделает это умышленно. – Это все я, любовь моя. Хочешь, я уйду, если тебя раздражаю?

– Даже не смей!

Она собиралась сказать что-то еще, но не успела: новая схватка заставила ее приподняться над подушкой. В этот раз приступ был особенно острым.

Иврос сидел подле жены, стоически вынося вместе с ней все мучения последние несколько часов, но отчего-то ему казалось, что когда Император говорил о решении всех личных вопросов, он имел в виду не этот момент. И все же уйти Ив не мог. Ни одно заклинание Керики, ни одна руна или зелье не работали, чтобы облегчить боль Гвин. Рождение детей окулус и импери оказалось занятием весьма непростым, тем более двоих сразу.

Помимо тетушки, возле Гвинейн хлопотала верная Брина. Более никого в комнате не было, да и вряд ли кто-то мог бы помочь лучше. В зале на первом этаже собрались клевреты лорда-протектора, но роль повитухи из них исполнить не мог никто, поэтому они просто с волнением ждали новостей.

Спальню заливал свет многочисленных свечей. В очаге горел огонь. На улице то и дело сверкали ослепительные молнии. Только вот Гвин все равно чудилось, что с каждой схваткой все сильнее темнеет в глазах от боли.

– Ив!

Но бедный лорд-протектор Хагмор совершенно не знал, чем помочь, даже ответить ничего в этот раз не успел.

– Головка показалась, – радостно сообщила Керика. – Можно тужиться, крошка.

– Потерпите капельку, госпожа, – ободряюще улыбнулась ей Брина, которая была уже наготове со всем необходимым. – Совсем скоро встретите вашего малыша.

Первой на свет появилась девочка.

Маленькая и розовая, она подарила краткое облегчение своей измученной бледной матери и закричала в руках мастера над рунами тем тоненьким голоском, возвещая о своем приходе в этот мир.

– Ты моя умница, – Ив с улыбкой поцеловал жену в щеку и поспешно встал, чтобы посмотреть на малышку, с которой возилась тетушка.

Керика хитро прищурила зеленые глаза и без лишних слов помогла ему взять на руки дочь, все еще розовую и мокрую, обернутую в чистую белую пеленку.

На несколько мгновений Гвин позабыла о боли, глядя на то, как ее могучий и крепкий муж наклоняется, чтобы с нежностью поцеловать крошечные пальчики.

Новая, обжигающая вспышка разлилась внизу ее живота, выкручивая тело.

– Все это восхитительно, мои дорогие, но я еще не закончила, – сквозь зубы процедила госпожа Хагмор. – Остван, милый, Моргевейн уже у папы на руках, ты не мог бы поторопиться? Мама ужасно устала.

Керика и Брина переглянулись. И пока тетушка помогала молодой матери справиться с новой задачей, верная служанка хлопотала возле малышки Моргевейн, чтобы омыть ее, привести в порядок и возвратить молодому отцу.

Насчет имен супруги Хагмор решили еще задолго до родов. Гвинейн поведала мужу про свое видение с участием детей, а Иврос рассказал о том, как видел собственную матушку, которая выкладывала имена на песке. Поэтому даже споров не возникло о том, кого именно они ожидают.

Но если голосок малышки Мор напомнил отцу маленького котенка, то Остван Хагмор сообщил всему Терновому Бастиону о том, что на одного импери в Арсии стало больше.

Золотая молния расколола небосвод бескрайней сетью, что на пару ударов сердца накрыла собой весь Нордвуд, и обессиленная Гвин, тяжело дыша, опустилась на подушки.

В ту же секунду без стука и предупреждения открылась дверь в господские покои.