Такая хрупкая.

– Моя валькирия, – одними губами прошептал он, убирая прядку с ее лица.

Грозный лорд-протектор, которого должна уважать вся Арсия, не хотел разбудить эту беременную женщину. Боялся прервать ее отдых. Просто сидел за ее спиной и смотрел, как крошка Гвин спит, словно сам видел сон. Тот самый долгожданный сон с ее участием, о котором мечтал все полгода в Идарисе.

Он мог обратить легион проклятых против своих создателей. Мог забрать одни жизни, чтобы спасти другие. Мог обратить в пепел, если нужно. Но не мог нарушить ее тихий отдых. Нежность заполнила до краев его медвежье сердце.

Толстый шмель пролетел мимо его лица, прожужжал над ухом любимой и принялся втискиваться внутрь синего колокольчика, который висел на тонком стебельке прямо перед ее лицом.

Веки Гвин дрогнули. Она открыла глаза и сонно воззрилась на насекомое, так сосредоточенно, что наблюдавший за ней Иврос не смог сдержать улыбки.

Гвинейн приподняла голову и отыскала взглядом Пуговку. Вдохнула поглубже и усмехнулась, глядя на то, как толстый шмель с трудом выбрался из цветка, весь покрытый пыльцой.

– Такой же неуклюжий, как и я, – услышал Иврос ее заспанный голос.

А потом она осторожно и с явным усилием перевернулась с боку на спину, помогая себе руками. И увидела его.

Зеленые глаза расширились от удивления.

– Здравствуй, пузырик, – сами собой произнесли его губы. – Ты такая… круглая. Боги, какая же ты круглая.

Гвинейн моргнула, прогоняя остатки сна, будто проверяла, не мерещится ли ей.

Приподнялась на локтях, тряхнула головой и стала самой желанной женщиной на свете.

А потом он услышал ее тихое:

– Ив…

И наклонился к ней, чтобы с жаром поцеловать.

Осторожно, будто боясь сломать или причинить боль, Иврос обнял Гвин и притянул к себе. Затем прервал поцелуй на пару мгновений, чтобы заглянуть в ее полные счастья глаза. И поцеловал снова, с долгой, трепетной нежностью.

А вокруг них замер не только Нордвуд, влюбленный в свою королеву. Замер весь мир.

Мир, который Иврос был готов положить к ее ногам.

Эпилог

Буря над Терновым Бастионом набрала силу к полуночи. Чернильное море снова и снова билось о подножие утеса, взбалтывая мутные воды в густую пену. Сизые тучи собрались над крепостью. Они принесли с собою такую грозу, что от ее ударов дрожала земля. Древние деревья в лесу негодующе стонали от порывов ветра, который безжалостно трепал их ветви. Звери и птицы попрятались, но не в ужасе – в ожидании.

Двое новых импери из рода Хагморов собрались появиться на свет этой ночью.

Нордвуд встречал их.

Стихии сталкивались, высекая гром и молнии.

Гудела земная твердь.

А в господских покоях Тернового Бастиона кричала женщина. Леди Хагмор мучилась так, что муж в растерянности не знал, как унять ее страдания.

– Иврос, тьма тебя раздери! – Она стиснула зубы в перерывах между схватками и откинулась на измятые подушки. – Клянусь, ты нарочно это сделал!

– Милая, – лорд-протектор, который сидел на ложе рядом с ней, ободряюще сжал ее руку. – Мы это вместе нарочно делали, ты помнишь?

Он попытался улыбнуться.

Но супруга так сильно сжала его пальцы в ответ, что улыбка импери вышла вымученной, будто бы женщина твердо решила, что не станет страдать одна.

Вспышка молнии озарила небеса снаружи. Во дворе раздавались крики: вероятно, ветром что-то перевернуло, и теперь люди пытались навести порядок.

– Тетушка, дай еще! – Гвин зажмурилась, жестом показывая на пузырьки на своем прикроватном столике.

– Бесполезно, крошка, – Керика покачала головой.